Михаил Абызов заслушал обвинение и ничего не понял. В Преображенском райсуде столицы началось рассмотрение по существу одного из самых скандальных и неоднозначных уголовных дел последних лет по обвинению в масштабных хищениях бывшего министра «Открытого правительства» Михаила Абызова. После оглашения прокурором обвинительного заключения на проходящем в Мосгорсуде выездном заседании райсуда экс-чиновник в очередной раз заявил о своей невиновности, назвав версию следствия «нагромождением юридических терминов», которые якобы не дают ответа на вопросы о том, что именно было похищено, какой ущерб и кому был причинен. Как говорит бывший чиновник, в деле есть только упоминания о потерпевших, но их никто не видел, и потому они являются «виртуальными».
Рассмотрение материалов дела Михаила Абызова началось с оглашения обвинительного заключения. Надо отметить, что, как сообщал “Ъ”, материалы расследования, проведенного следователями главного следственного управления СКР, насчитывают около 850 томов, а обвинительное заключение — порядка 20 тыс. листов. А потому в пятницу представители прокуратуры зачитали лишь краткую фабулу обвинения в отношении господина Абызова и 11 его предполагаемых подельников.
Напомним, вместе с экс-министром на скамье подсудимых находятся гендиректор группы «Ру-ком» Николай Степанов, его заместитель Максим Русаков, а также предприниматели Сергей Ильичев, Александр Пелипасов, Галина Фрайденберг, Инна Пикалова, Екатерина Заяц, Олег Серебренников, Руслан Власов, Оксана Роженкова и Яна Балан, обвиняемые в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1, ч. 2, ч. 3 ст. 210 УК РФ (организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней)), ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере), ч. 8 ст. 204 УК РФ (коммерческий подкуп), ст. 289 УК РФ (незаконное участие в предпринимательской деятельности), а также п. «а», п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ (легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления).
Напомним, что по версии СКР, Михаил Абызов еще весной 2012 года совместно с господами Степановым и Русаковым создали ОПС «в целях завладения денежными средствами» ОАО СИБЭКО и ОАО РЭС. С 2012 по 2014 год обвиняемые «путем обмана миноритарных акционеров», по данным следствия, обеспечили заключение фиктивных сделок между возглавляемой госпожой Пикаловой кипрской компанией Blacksiris Trading Limited и ОАО СИБЭКО, а также ОАО РЭС по приобретению последними по завышенной стоимости акций организаций, обслуживающих энергетические объекты. Затем господином Абызовым и его сообщниками якобы были «безвозмездно и противоправно обращены» в их пользу принадлежащие двум ОАО средства на общую сумму 4 млрд руб. После, как считает обвинение, Михаил Абызов со своими предполагаемыми подельниками конвертировал эти суммы в доллары США «для придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению ими». В дальнейшем обвиняемые для заключения договора купли-продажи акций СИБЭКО совершили коммерческий подкуп гендиректора этого предприятия Власова, его заместителей Балан и Роженковой, которым за подбор и систематизацию сведений о финансово-хозяйственной деятельности общества передали 78 млн руб.
При этом Михаил Абызов, хоть и являлся чиновником, вопреки запретам принимал самое активное участие в предпринимательской деятельности, в том числе связанной с продажей в феврале 2018 года ОАО СИБЭКО. Выручив 32,5 млрд руб., господин Абызов легализовал их, по данным следствия, выведя за рубеж 18,9 млрд руб.
Никто из фигурантов дела, количество которых стало причиной переноса слушаний из Преображенского райсуда в комплекс зданий Мосгорсуда, своей вины не признает. О чем подсудимые и заявили после двухчасовой речь гособвинителя. Как пояснили “Ъ” адвокаты обвиняемых, их доверители скрупулёзно готовились к первому заседания по их делу. Первым свое отношение к обвинению высказал сам Михаил Абызов. «Это было довольно эмоциональное выступление»,— оценил его “Ъ” один из защитников экс-министра.
«Суть предъявленных обвинений мне непонятна»,— заявил господин Абызов, отметив, что в речи гособвинителя он так и не нашел ответ на вопрос, в хищении какого имущества он обвиняется и в чем выражалось хищение. Отдельно господин Абызов заявил, что обвинение по ст. 210 УК в создании ОПС «целенаправленно предъявлено» в недействующей редакции 2009 года, поскольку изменения, внесенные в УК по инициативе президента в 2020 году, не позволяют привлекать к уголовной ответственности по этой статье лиц, занимающихся обычной экономической деятельностью в качестве работников и членов органов управления юридических лиц, не созданных специально для совершения преступления. При этом он подчеркнул, что никакого преступного сообщества ни он, ни другие лица «не создавали». В отношении обвинения в мошенничестве он указал, что следствие в нарушение уголовного закона изложило его таким образом, что его невозможно понять. Фигуранты, по словам Михаила Абызова, неоднократно заявляли ходатайства о разъяснении обвинения, но им в этом отказывали.
«У двух юридических лиц обвиняемые изъяли 4 млрд руб., но эти юрлица не признаны потерпевшими. Значит, у них ничего не похищено. Потерпевшими признаны трое из 5 тыс. миноритарных акционеров на общую сумму 1,365 млн руб., при этом не указано, кому причинен ущерб, что является обязательным признаком состава преступления любого хищения. Как можно защищаться от такого обвинения?!» — с возмущением заявил подсудимый. Говоря об обвинении в совершении коммерческого подкупа, господин Абызов обратил внимание на его очевидную абсурдность, заключающуюся в том, что он, будучи, по мнению следствия, владельцем СИБЭКО, дал фактически взятку своим наемным работникам — руководителям этого юрлица за действия, заключающиеся в консультировании на основании гражданско-правовых договоров при сделке по его продаже.
«В интересах СИБЭКО и его акционеров они консультировали покупателя в целях совершения рыночной сделки по согласованной всех устроившей цене. В чем следствие усмотрело состав преступления? Кому причинен вред? В чем он выразился?» — задал суду вопрос главный обвиняемый.
Также господин Абызов высказал свое мнение о том, что содержание обвиняемых в экономическом ненасильственном преступлении под стражей является внесудебной расправой, а само обвинение — это нагромождение юридических терминов. «Никаких оснований для заключения (под стражу.— “Ъ”) всех обвиняемых, включая пять женщин, не было изначально. У большинства обвиняемых имеются на иждивении несовершеннолетние дети и престарелые родители. У всех значительно ухудшилось состояние здоровья, а одна из обвиняемых за это время без оказания квалифицированной медицинской помощи фактически ослепла. Какой смысл содержать ее под стражей, вместо того чтобы дать ей возможность спасти хоть в какой-то степени зрение?» — горячился Михаил Абызов.
По его мнению, содержание всех обвиняемых под стражей не преследовало цель доказать совершение какого-то преступления, а использовалось для оказания давления, чтобы они оговорили себя и других в совершении преступления, которого не было. «Цель — отчитаться за привлечение большого числа бизнесменов по статьям о тяжких и особо тяжких преступлениях, арестовать имущество и денежные средства на большие суммы»,— заключил Михаил Абызов, заявив, что все это, по его убеждению, не имеет ничего общего с борьбой с преступностью. Примерно в таком же ключе высказались и остальные обвиняемые, чьи выступления продолжались в суде до вечера.
При этом отбить обвинение по ст. 289 УК РФ (незаконное участие в предпринимательской деятельности) тому же господину Абызову будет практически невозможно из-за преюдиции — Гагаринский райсуд уже дважды признал экс-министра участником запрещенных для чиновников бизнес-схем, вынося по искам Генпрокуратуры решения о конфискации у него 32,5 млрд руб. и $22 млн. Правда, по данному обвинению господину Абызову грозит всего два года, которые он давно отбыл, находясь под стражей с марта 2019 года.
Источником новости является сайт RuCompromat.
Если Вас заинтересовала новость:
- Ниже на странице вы можете видеть взаимосвязанные статьи (при их наличии).
- Обратите внимание на ссылки, имеющиеся в статье, за ними содержится дополнительная информация.
- Воспользуйтесь поиском на сайте для получения дополнительных материалов по интересующей вас теме.
Борьба с Абызовым не равна борьбе с преступностью
Рассмотрение материалов дела Михаила Абызова началось с оглашения обвинительного заключения. Нужно подчеркнуть, что, как докладывал “Ъ”, материалы расследования, который был проведен следователями головного процессуального Управления Следственного Комитета РФ, насчитывают около 850 томов, а обвинительное заключение — порядка 20 тыс. листов. А поэтому в пятницу представители прокуратуры прочитали только короткую фабулу обвинения в отношении господина Абызова и 11 его предположительных соучастников.
Подчеркнём, вместе с бывшим министром на скамье обвиняемых находятся генеральный директор группы «Ру-ком» Николай Степанов, его заместитель Максим Русаков, также бизнесмены Сергей Ильичев, Александр Пелипасов, Галина Фрайденберг, Инна Пикалова, Екатерина Заяц, Олег Серебренников, Руслан Власов, Оксана Роженкова и Яна Балан, которые обвиняются в совершении преступлений, которые были предусмотрены ч. 1, ч. 2, ч. 3 ст. 210 УК Россия (организация организованной преступной группы (криминальной группировки) либо участие в нем (ней)), ч. 4 ст. 159 УК Россия (мошенничество в особо большом размере), ч. 8 ст. 204 УК Россия (коммерческий подкуп), ст. 289 УК Россия (нелегальное участие в коммерческой работе), также п. «а», п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК Россия (узаконивание (отмывание) денег либо другого собственности, обретенных лицом в итоге совершения им преступного деяния ).
Подчеркнём, что по мнению СКР, Михаил Абызов еще весной 2012 года вместе с господами Степановым и Русаковым сделали ОПС «с целью завладения валютными средствами» ОАО СИБЭКО и ОАО РЭС. С 2012 по 2014 год обвиняемые «методом обмана миноритарных владельцев акций», согласно информации правоохранительных органов, обеспечили заключение фиктивных соглашений меж находящейся под руководством госпожой Пикаловой кипрской компанией Blacksiris Trading Limited и ОАО СИБЭКО, также ОАО РЭС по приобретению последними по завышенной цены акций компаний, которые обслуживают энерго объекты. Потом господином Абызовым и его подельниками будто бы были «бесплатно и незаконно обращены» в их пользу принадлежащие двум ОАО средства в общем размере 4 миллиардов руб. После, как полагает обвинение, Михаил Абызов со своими предположительными сообщниками конвертировал эти суммы в доллары США «для придания правомерного вида владению, использованию и указанию ими». В предстоящем обвиняемые для заключения соглашения о продаже акций СИБЭКО сделали коммерческий подкуп генерального директора этого компании Власова, его замов Балан и Роженковой, которым за подбор и классификацию информации о экономической работе общества передали 78 млн руб.
При всем этом Михаил Абызов, хоть и являлся государственным служащим, наперекор запретам воспринимал самое активное участие в коммерческой работе, также связанной с продажей в феврале 2018 года ОАО СИБЭКО. Выручив 32,5 миллиардов руб., господин Абызов узаконил их, согласно информации правоохранительных органов, выведя за границу 18,9 миллиардов руб.
Никто из фигурантов дела, число которых стало предпосылкой переноса заседаний из Преображенского районного суда в комплекс спостроек Московского городского судо, собственной виновности не признает. О чем обвиняемые и заявили после двухчасовой речь государственного обвинителя. Как рассказали “Ъ” юристы обвиняемых, их доверители скрупулёзно готовились к первому совещания по их делу. Первым свое отношение к обвинению высказал сам Михаил Абызов. «Это было достаточно эмоциональное выступление»,— оценил его “Ъ” один из защитников бывшего министра.
«Сущность предъявленных обвинений мне неясна»,— заявил господин Абызов, подчеркнув, что в речи государственного обвинителя он так и не нашел ответ на вопрос, в хищении какого собственности он инкриминируется и в чем выражалось хищение. Раздельно господин Абызов сообщил, что обвинение по ст. 210 УК в разработке ОПС «преднамеренно предъявлено» в недействующей редакции 2009 года, так как изменения, которые были внесены в УК с пожелания президента в 2020 году, не разрешают завлекать к уголовному наказанию по данной статье лиц, которые занимались обыкновенной финансовой работой в качестве сотрудников и членов органов управления организаций, не сделанных специально для совершения преступного деяния . При всем этом он отметил, что никакого организованной преступной группы ни он, ни остальные лица «не делали». В отношении обвинения в мошеннических действиях он подчеркнул, что следствие в нарушение уголовного закона выложило его таким образом, что его нереально осознать. Фигуранты, согласно мнению Михаила Абызова, не один раз заявляли обращения о объяснении обвинения, но им в данном отказывали.
«У 2-ух организаций обвиняемые изъяли 4 миллиардов руб., но эти организации не признаны пострадавшими. Означает, у них ничего не украдено. Пострадавшими признаны трое из 5 тыс. миноритарных владельцев акций в общем размере 1,365 млн руб., при всем этом не обозначено, кому нанесен вред, что является обязательным признаком состава преступного деяния хоть какого хищения. Как можно защищаться от этого обвинения?!» — с недовольством заявил обвиняемый. Говоря об обвинении в совершении коммерческого подкупа, господин Абызов направил внимание на его явную абсурдность, которая заключается в том, что он, являясь, как считают следственный органы, обладателем СИБЭКО, отдал практически взятку своим работникам по найму — главам этого организации за деяния, которые заключаются в оказании консультаций на основании гражданско-законодательных договоров при сделке согласно его продаже.
«В интересах СИБЭКО и его владельцев акций они консультировали клиента с целью совершения рыночной сделки по утвержденной всех устроившей стоимости. В чем следствие углядело состав преступного деяния ? Кому причинен ущерб? В чем он выразился?» — задал суду вопрос основной обвиняемый.
Кроме того господин Абызов высказал свое мнение про то, что содержание обвиняемых в финансовом ненасильственном преступлении под арестом является внесудебной экзекуцией, а само обвинение — это нагромождение правовых определений. «Никаких оснований для заключения (под арест.— “Ъ”) всех обвиняемых, в том числе 5 дам, не было вначале. У большей части обвиняемых имеются на попечении несовершеннолетние дети и престарелые предки. У всех существенно усугубилось состояние здоровья, а одна из обвиняемых за этот период времени без оказания профессиональной медпомощи практически потеряла зрение. Какой смысл содержать её под арестом, заместо того чтоб дать ей возможность спасти хоть в которой-то степени зрение?» — кипятился Михаил Абызов.
Согласно его убеждению, содержание всех обвиняемых под арестом не преследовало цель обосновать совершение какого-то преступного деяния , а использовалось для оказания давления, чтоб они обмолвили себя и остальных в совершении преступного деяния , которого не было. «Цель — предоставить отчет за привлечение огромного числа предпринимателей по статьям о тяжелых и особо тяжелых преступных действиях, арестовать имущество и деньги на огромные суммы»,— заключил Михаил Абызов, сообщив, что все это, согласно его убеждению, не имеет ничего общего с борьбой с преступностью. Приблизительно в таком же ключе высказались и другие обвиняемые, чьи выступления продолжались в суде до вечера.
При всем этом отбить обвинение по ст. 289 УК Россия (нелегальное участие в коммерческой работе) тому же господину Абызову будет фактически нереально из-за преюдиции — Гагаринский районный суд уже два раза признал бывшего министра участником нелегальных для госслужащих бизнес-схем, вынося по искам Генеральной прокуратуры решения о изъятия у него 32,5 миллиардов руб. и $22 млн. При этом, по этому обвинению господину Абызову угрожает всего два года, которые он издавна отбыл, будучи под стражей с марта 2019 года.
