Как Отари Квантришвили и его подручные «разбирались» с неугодными.
Эпоха 90-х не щадила никого. Репортеры – не исключение. Но в спортивной журналистике случай по-своему уникальный. Никогда прежде не «наезжали» на людей, казалось, абсолютно мирного направления – освещения событий на аренах, площадках, стадионах…
Наш коллега буквально «достал» своими острыми, критическими публикациями не только чиновников, но и примкнувших к ним мафиози. Острее его заметок, статей – только их ножи и бритвы.
Могила Отари Квантришвили
Публикуем вторую часть расследования о нападении, подробности которого специально для телеграм-канала ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info предоставил известный спортивный журналист, автор книг о футболе Алексей Матвеев.
КРОВЬ РЕКОЙ
Метро «Савеловская. Народ на работу спешит. Вдруг слышу гулкие шаги за спиной. Невольно обернулся. Смотрю, пацаны бегут. Оказалось, за мной. Боялись, видимо, упустить шанс поквитаться с журналистом, постфактум догадался. Хотя вокруг, да буквально рядом со мной, народу пруд пруди, не протолкнуться. Разве могли напасть, не дай бог, убить, или покалечить? Не зарежут, и не застрелят же на глазах многочисленных свидетелей.
— Извините, вы Матвеев? – вежливо обратились незнакомцы.
С трудом соображал после бессонной ночи. Реакция замедленная. Шел с мыслью – быстрее добраться в спортзал, мяч попинать, за игрой проснуться окончательно, прийти в себя.
— Нам необходимо поговорить с вами, давайте отойдем в сторонку, — вещали тем временем в ухо мои новые знакомые.
И зачем я с ними поперся?! Многое можно списать на мое сонное состояние. Но соображать-то надо! В общем, сам виноват, можно сказать, «проспал» нападение на себя.
Пересекли узкое шоссе, углубились на противоположную сторону. Под мостом все и произошло. Рядом, опять же в нескольких метрах, люди спешили на работу, видимость того, что произошло дальше, прекрасная.
На меня, как из рога изобилия, посыпались резкие удары в голову, мелькнуло лезвие, вскоре лицо залилось кровью. А бравые ребята, оформившие кровавое дело, лихо убегали, лишь пятки сверкали. Попытался отбиться, но полноценно не смог одолеть «смельчаков», напавших вдвоем на одного.
После нападения и порезов, бегом вернулся на оживленный тротуар. Люди в ужасе шарахались в стороны. Наверное, решили, я участник бандитской «разборки», никому дела до меня не было.
Между тем струйки крови текли из обеих щек, подбородка, руки. Носовой платок, конечно, не мог остановить обильное течение, просто схватился за него, как за последнюю «соломинку».
Метнулся назад, в медпункт метро. Закрыли его давно. Снова – бегом – поднялся наверх. Требовалось кровавую «речку» остановить. Чтобы не умереть от обильной потери.
Нашел-таки рядом со зданием Савеловского вокзала вожделенный медпункт. Медсестра остановила, казалось, нескончаемый поток крови.
Милиционер из привокзального помещения, чертыхаясь, вез меня в своем «уазике» в Боткинскую больницу, ближайшую от места нападения. Злился, ругался еще и потому, что на его территории подобные случаи не редкость. Надоело таких «пассажиров» возить. Узнав, что я не бандит, а журналист, сменил гнев на милость.
«НЕОЧЕВИДНОЕ ДЕЛО»
Спустя час-полтора из Боткинской меня отвезли в специализированную клинику имени Семашко, к хирургу Сергею Меркулову. Позже узнал, Сергей Яковлевич входит в тройку лучших лицевых хирургов Москвы.
На больничной койке предстояло провести ни много, ни мало, пару недель, таков цикл лечения, восстановления. Сергей Яковлевич раньше и не отпускал.
В клинику понаехали пишущие репортеры, теле и радиожурналисты. В одночасье стал «звездой». Хотя и до происшествия был весьма заметным репортером, сообщавшим читателям о криминальных событиях из мира большого спорта, в любимом футболе, в том числе.
Навестили и представители силовых ведомств. Меня заверили, расследование уголовного дела взял под личный контроль тогдашний министр внутренних дел Виктор Ерин.
В своем заявлении на имя начальника регионального управления по борьбе с орг. преступностью указал трех возможных заказчиков нападения. Президента фонда соцзащиты Отари Квантришвили, руководителя Российского футбольного союза Вячеслава Колоскова и главу Российской ассоциации футбольных арбитров, небезызвестного Эдуарда Шкловского.
Пока лежал в больнице, слышал обещания силовиков: они, якобы, уже нашли зал, где тренировались негодяи, порезавшие меня. Дело за малым: не спугнуть их, задержать. Просто песня! Шло время, а результат оставался нулевым.
Надоели проволочки бравых сотрудников правопорядка, затеял собственное расследование. Во всяком случае, попытался выяснить хоть что-то. Дополнительно сверх того, о чем уже рассказал.
После «хождения по мукам», многочисленных звонков в инстанции, встреч с силовиками, разразился злой, ироничной публикацией в «Российской газете». Она вышла летом того же года. Вот выдержки из нее:
«…Как идет следствие, могу только догадываться, — сообщал своим читателям – Следователь Александр Нанка «проявился» лишь полторы недели назад. Он звонил мне домой, выяснял адрес клиники Семашко, где мне «зашивали» лицо.
Сижу в кабинете следователя А. Нанка. Узнаю, адресом клиники интересовались не зря. Оказывается, нужно провести судмедэкспертизу. Спустя четыре месяца! Еще выясняю, уголовное дело №013714 от 2 марта по статье 108, часть 1 (умышленные тяжкие телесные повреждения) – срок лишения свободы по нему до восьми лет – первоначально вел другой специалист, Виктор Леонов.
Он подготовил постановление «о приостановлении дела» (датируется 2 мая). Основание? «В связи с не установлением лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности». Мне в день визита в УВД «Савеловское» везло. В комнату, где я беседовал с Александром Нанка, вошел «гуру» местного сыска Виктор Леонов. Спросил у него, какие трудности возникли по ходу разбирательства.
— Видите ли, я специалист по так называемым очевидным делам, а ваш случай слишком неочевиден, — молвил следователь.
Из сказанного понял: «очевидное дело» — это когда бандит глумится над жертвой и ждет, что его накроют на месте преступления. Тогда можно блеснуть моментальной раскрываемостью.
Правда, с выводами «специалиста» Леонова не согласился Савеловский межрайонный прокурор, советник юстиции Е. Залегин. Он констатировал: «Указанное решение подлежит отмене, так как по делу не проведено ни одного следственного действия». И назначил конкретный срок сыщикам: 20 июня. Забегая вперед: все равно ничего не сделали, по сути, расписавшись в бессилии».
Отари Квантришвили (в центре)
А непростые взаимоотношения с Отари Квантришвили завершились следующим образом. 5 апреля 1994 года киллер несколькими выстрелами смертельно ранил Отари Витальевича на выходе из столичных Краснопресненских бань, где «авторитет» любил проводить свободное время. Следующим утром грузинский «мастер соцзащиты» должен был лететь в Рим на чемпионат мира по вольной борьбе.
Не ликовал я. И, признаться, не горевал по поводу его внезапной кончины…
Источником новости является данный сайт.
Если Вас заинтересовала новость:
- Ниже на странице вы можете видеть взаимосвязанные статьи (при их наличии).
- Обратите внимание на ссылки, имеющиеся в статье, за ними содержится дополнительная информация.
- Воспользуйтесь поиском на сайте для получения дополнительных материалов по интересующей вас теме.
«Мелькнуло лезвие, скоро лицо залилось кровью»
Как Отари Квантришвили и его подручные «разбирались» с нежелательными.
Эра девяностых не щадила никого. Репортеры – не исключение. Однако в спортивной журналистике случай по-собственному неповторимый. Никогда до этого не «наезжали» на людей, казалось, полностью мирного направления – освещения событий на аренах, площадках, стадионах…
Наш сотрудник практически «достал» своими наточенными, критичными публикациями не только госслужащих, да и присоеденившихся к ним мафиози. Острее его заметок, статей – только их ножики и бритвы.
Могила Отари Квантришвили
Публикуем вторую часть расследования о нападении, детали которого специально для telegram-канала ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info предоставил узнаваемый спортивный корреспондент, автор книжек о футболе Алексей Матвеев.
КРОВЬ РЕКОЙ
Метро «Савеловская. Народ на работу торопится. Вдруг слышу звонкие шаги за спиной. Невольно обернулся. Смотрю, пацаны бегут. Выяснилось, за мной. Страшились, вероятно, упустить шанс поквитаться с репортером, после сделанного додумался. Однако вокруг, да практически рядом со мной, народу пруд пруди, не протолкнуться. Разве могли напасть, не дай бог, уничтожить, либо искалечить? Не зарежут, и не застрелят же на очах бессчетных очевидцев.
— Простите, вы Матвеев? – обходительно обратились незнакомцы.
Кое-как соображал после бессонной ночи. Реакция замедленная. Шел с идеей – резвее добраться в спортзал, мяч попинать, за игрой пробудиться совсем, придти в себя.
— Нам нужно побеседовать с вами, давайте отойдем в сторонку, — вещали тем временем в ухо мои новые знакомые.
И для чего я с ними поперся?! Почти все можно списать на мое сонное состояние. Однако соображать-то нужно! В общем, сам повинет, можно сообщить, «проспал» нападение на себя.
Пересекли узенькое шоссе, углубились на обратную сторону. Под мостом все и случилось. Рядом, снова же в нескольких метрах, люди торопились на работу, видимость того, что случилось далее, красивая.
На меня, как из рога обилия, посыпались резкие удары в голову, мелькнуло лезвие, скоро лицо залилось кровью. А бравые ребята, которые оформили кровавое дело, лихо удирали, только пятки сверкали. Попробовал отбиться, но всеполноценно не сумел победить «смельчаков», которые напали вдвоем на 1-го.
После нападения и порезов, бегом возвратился на оживленный тротуар. Люди в страхе шарахались в стороны. Наверняка, решили, я участник бандитской «разборки», никому дела до меня не было.
При этом струйки крови текли из обеих щек, подбородка, руки. Носовой платок, естественно, не мог приостановить обильное течение, просто схватился за него, как за последнюю «соломинку».
Метнулся назад, в медпункт метро. Закрыли его издавна. Опять – бегом – поднялся наверх. Требовалось кровавую «речку» приостановить. Чтоб не скончаться от обильной утраты.
Нашел-таки неподалеку от здания Савеловского вокзала желанный медпункт. Медицинская сестра приостановила, казалось, бесконечный поток крови.
Милиционер из привокзального помещения, чертыхаясь, вез меня в собственном «уазике» в Боткинскую поликлинику, ближайшую от места нападения. Злился, бранился к тому же поэтому, что на его территории такие случаи не уникальность. Надоело таковых «пассажиров» возить. Выяснив, что я не преступник, а корреспондент, поменял гнев на милость.
«НЕОЧЕВИДНОЕ ДЕЛО»
Через час-полтора из Боткинской меня отвезли в специализированную клинику имени Семашко, к доктору Сергею Меркулову. Позднее вызнал, Сергей Яковлевич заходит в тройку наилучших лицевых докторов города Москва.
На больничной кровати предстояло провести ни много, ни не много, пару недель, такой цикл исцеления, восстановления. Сергей Яковлевич ранее и не отпускал.
В клинику понаехали пишущие репортеры, теле и радиожурналисты. В короткое время стал «звездой». Несмотря на то, что до инцидента был очень приметным корреспондентом, которые сообщали читателям о преступных событиях из мира огромного спорта, в возлюбленном футболе, также.
Посетили и представители силовых органов. Меня заверили, следственные действия по делу взял под персональный надзор тогдашний глава МВД Виктор Ерин.
В обращении на имя руководителя местного управления по борьбе с орг. преступностью указал 3-х вероятных заказчиков нападения. Президента фонда социальной защиты Отари Квантришвили, управляющего Российского футбольного союза Вячеслава Колоскова и главу Российской ассоциации футбольных судей, небезызвестного Эдуарда Шкловского.
Пока лежал в поликлинике, слышал обещания сотрудников правоохранительных органов: они, будто бы, уже обнаружили зал, где тренировались мерзавцы, порезавшие меня. Дело за малым: не спугнуть их, задержать. Просто песня! Шло время, а итог оставался нулевым.
Надоели проволочки бравых служащих правового порядка, задумал своё расследование. По крайней мере, попробовал узнать хоть что-то. Добавочно сверх того, о чем уже сообщил.
После «хождения по мукам», бессчетных звонков в инстанции, встреч с сотрудниками правоохранительных органов, разразился злой, иронической публикацией в изданию «Российская газета». Она вышла летом такого же года. Вот выдержки из нее:
«…Как идет следствие, могу только догадываться, — докладывал своим читателям – Сотрудник следственных органов Александр Нанка «проявился» только десять дней назад. Он звонил мне домой, выяснял адрес поликлиники Семашко, где мне «зашивали» лицо.
Сижу в кабинете следователя А. Нанка. Узнаю, адресом поликлиники интересовались не напрасно. Оказывается, необходимо провести судмедэкспертизу. Спустя 4 месяца! Еще выясняю, уголовное дело №013714 от 2 марта по статье 108, часть 1 (предумышленные тяжкие травмами) – срок заключения по нему до 8-ми лет – сначало вел иной спец, Виктор Леонов.
Он подготовил постановление «о приостановлении дела» (датируется 2 мая). Основание? «В связи с не установлением лица, подлежащего привлечению к уголовному наказанию». Мне в день приезда в УВД «Савеловское» везло. В комнату, где я разговаривал с Александром Нанка, вошел «гуру» местного сыска Виктор Леонов. Спросил у него, какие сложности появились по ходу разбирательства.
— Как видите, я спец по так называемым естественным делам, а ваш случай очень неочевиден, — молвил сотрудник следственных органов.
Из произнесенного сообразил: «явное дело» — это когда преступник издевается над жертвой и ожидает, что его накроют на месте преступного деяния . Тогда можно блеснуть мгновенной раскрываемостью.
При этом, с выводами «спеца» Леонова не согласился Савеловский межрайонный прокурор, помощник юстиции Е. Залегин. Он резюмировал: «Обозначенное решение подлежит отмене, в связи с тем, что по делу не проведено ни 1-го процессуального деяния». И провозгласил определенный срок детективам: 20 июня. Забегая вперед: все равно ничего не сделали, на самом деле, расписавшись в бессилии».
Отари Квантришвили (в центре)
А сложные отношения с Отари Квантришвили окончились последующим образом. 5 апреля 1994 года убийца несколькими выстрелами смертельно ранил Отари Витальевича на выходе из столичных Краснопресненских бань, где «авторитет» обожал проводить свободное время. Последующим утром грузинский «мастер социальной защиты» был должен лететь в Рим на мировое первенство по свободной борьбе.
Не радовался я. И, признаться, не тужил по причине его неожиданной кончины…
