Квалификационная комиссия считает, что статус Ивана Павлова вредит его доверителям. Адвокат Иван Павлов (внесен в реестр иноагентов) «вводит в заблуждение» обвиненного в госизмене журналиста Ивана Сафронова — к такому выводу пришла квалификационная комиссия петербургской адвокатской палаты. По мнению членов комиссии, эмигрировавший из России и объявленный в розыск Иван Павлов больше не может быть защитником. А его статус иноагента угрожает негативно повлиять на мнение суда об Иване Сафронове. При этом комиссия подчеркивает, что сам Иван Сафронов «не осознает ущерба своим интересам» — поэтому она берет на себя функцию «защитить неосознанный интерес» обвиняемого. Опрошенные «Ъ» адвокаты не согласны с такой позицией комиссии.
Во вторник Иван Павлов опубликовал заключение квалификационной комиссии адвокатской палаты Санкт-Петербурга (АП СПб). В январе она рассмотрела уже четвертую по счету жалобу Минюста на адвоката. Одновременно члены комиссии дали оценку жалобе одного из вице-президентов палаты, имя которого до сих пор публично не было названо. «Ъ» подробно пересказывал доводы обеих жалоб. По итогам рассмотрения комиссия ограничилась заявлением, что в действиях Ивана Павлова действительно обнаружены нарушения. Подробности этого вывода стали известны только сейчас.
Выяснилось, что члены комиссии отказались рассматривать большую часть обвинений Минюста — поскольку палата ранее уже признала их несостоятельными.
Любопытно, что Минюст среди прочего жаловался на ряд высказываний Ивана Павлова — они якобы «дискредитируют российскую власть». Но комиссия не увидела в словах адвоката нарушений закона или этики: «Острота и направленность этих высказываний не выходит за рамки допустимых».
Претензии самой комиссии к Ивану Павлову оказались связаны с его вынужденной эмиграцией и последующим объявлением в федеральный розыск. Напомним, весной 2021 года Ивана Павлова обвинили в разглашении тайны предварительного следствия (ст. 310 УК РФ) по делу Ивана Сафронова. Поводом стали его сообщения СМИ о процессуальных процедурах, которые, по словам самого господина Павлова, и так были общеизвестны. Тем не менее суд назначил адвокату «запрет определенных действий» — среди прочего ему нельзя было пользоваться телефоном, интернетом, а также общаться со свидетелями, в том числе и с Иваном Сафроновым. Осенью господин Павлов заявил, что вынужден эмигрировать из России, поскольку ограничения не оставили ему возможности полноценно работать. Также он упомянул предупреждения о возможном аресте. После отъезда адвоката объявили в розыск.
Квалификационная комиссия пришла к выводу: адвокат Павлов, будучи профессиональным советником по правовым вопросам, «не может не понимать, что статус "разыскиваемого лица" исключает какую бы то ни было законную его деятельность на территории РФ». «Совмещение статуса адвоката-защитника со статусом "разыскиваемого лица" невозможно в силу закона»,— сказано в заключении.
Продолжая называть себя адвокатом Ивана Сафронова, Иван Павлов «вводит в заблуждение» самого Ивана Сафронова, коллег и общественность в целом: по мнению членов комиссии, господин Павлов делает это «для накопления политического капитала».
В заключении оговаривается, что адвокатам не запрещено создавать себе «образ борца за справедливость». «Однако использование для этого ситуации, когда адвокат в публичной сфере говорит о своей исключительной роли в оказании юридической помощи подзащитному, а фактически не может в силу статуса "разыскиваемого лица" заниматься адвокатской деятельностью, является недопустимым способом "зарабатывания" популярности»,— отмечают члены комиссии.
Также комиссия напоминает, что суд запретил адвокату пользоваться интернетом, почтой и средствами связи, а также общаться со свидетелями по его делу. Находясь в эмиграции, господин Павлов оказывает юридическую помощь при помощи мобильной связи и интернета, чем нарушает наложенные судом ограничения. Таким образом, он «оказывает помощь запрещенными законодательством средствами», делает вывод комиссия.
Отдельно члены комиссии упомянули статус иноагента, наложенный на Ивана Павлова. Он «формально не носит дискриминационный характер», отмечают они, но при этом, «независимо от причин и обоснованности», может «негативно повлиять на оценку адвоката со стороны неопределенного круга лиц». В том числе со стороны сотрудников правоохранительных органов и суда, имеющих отношение к делу Ивана Сафронова. А значит, дальнейшее участие Ивана Павлова в этом деле создает «потенциальную угрозу причинения вреда» его подзащитному: «Репутационные издержки адвоката могут прямо или косвенно отражаться на положении его доверителя… и, как следствие, привести к нарушению права доверителя, в частности Ивана Сафронова, на получение квалифицированной юридической помощи».
При этом члены команды защитников неоднократно заявляли, что Иван Сафронов не имеет претензий к статусу Ивана Павлова и продолжает считать его своим адвокатом. Но по мнению квалификационной комиссии, «сам Иван Сафронов в силу разных причин не осознает ущерба своим интересам»: «При таких обстоятельствах, адвокатура и ее органы самоуправления вправе, защищая неосознанный интерес доверителя и интересы самого адвокатского сообщества, давать оценку действиям Павлова».
Комиссия согласна с претензией вице-президента палаты, который в своем представлении он заявил, что Иван Павлов не имел права публиковать текст претензий Минюста: дисциплинарное производство по своей природе не является публичным, а публикация относящегося к нему документа «является действием, направленным к подрыву доверия к адвокатуре».
Заключение направлено в совет АП СПб. Теперь совет может согласиться с доводами комиссии (что грозит Ивану Павлову потерей адвокатского статуса) либо отклонить их (тогда дисциплинарное производство будет прекращено).
Иван Павлов сказал «Ъ», что уже направил в палату заявление о несогласии с заключением комиссии. Он отметил, что защитой Сафронова занимается большая команда адвокатов, поэтому физическое отсутствие одного из них никак не может навредить подзащитному, большую часть работы можно выполнить дистанционно, а команда защитников сама решает, как им делить обязанности.
Попытки третьих лиц регулировать и ограничивать этот процесс как раз и являются, по его мнению, реальным вмешательством в деятельность адвокатуры. «Для того чтобы продолжить исполнять свой профессиональный долг, мне пришлось уехать на чужбину, лишиться привычного образа жизни и круга общения. Если это "политический капитал", то я готов поделиться им с любым желающим»,— говорит господин Павлов. Позицию квалификационной комиссии, настаивающей, что его нынешний статус наносит ущерб Ивану Сафронову, адвокат называет «вмешательством в дело защиты конкретного лица», которое, по его словам, строго запрещено.
Опрошенные «Ъ» эксперты считают выводы комиссии как минимум экзотическими: «Весьма спорным выглядит утверждение, что статус иностранного агента может негативно повлиять на оценку адвоката со стороны неопределенного круга лиц. В той же мере можно утверждать и обратное, что и делают многие уважаемые представители гражданского общества,— заявил "Ъ" адвокат с 20-летним опытом рассмотрения дисциплинарных производств Андрей Сучков.— А удовлетворенность доверителя полученной юридической помощью и оценка ее качества — всецело его прерогатива. Разумеется, при условии, что адвокат соблюдает правила о том, что закон и нравственность превыше воли доверителя, и не поддерживает самооговор. Органы адвокатуры не имеют полномочий давать оценку правильности или неправильности понимания доверителем своих прав и интересов и на основе этой оценки строить выводы в дисциплинарном производстве».
Адвокат Роберт Зиновьев, много лет проработавший в совете палаты адвокатов Москвы, говорит, что впервые сталкивается с обвинением в «подрыве доверия», которое основано лишь на том, что адвокат находится в розыске. До сих пор в аналогичных случаях действовало общее правило: делать выводы о виновности можно только на основании приговора суда, отмечает он. Оценивая довод о невозможности «дистанционно» защищать доверителя, господин Зиновьев подтверждает, что у одного человека может быть несколько адвокатов — и они вправе распределять между собой обязанности. А с начала пандемии даже допросы и опознания все чаще проводятся с использованием средств связи, напоминает эксперт.
Член совета палаты адвокатов Москвы Константин Ривкин подчеркнул, что ему сложно оценивать позицию коллег из другой палаты — тем более что петербургский совет еще может не согласиться с мнением квалифкомиссии. Тем не менее он рассказал, что московский совет недавно рассматривал жалобу на аналогичную ситуацию — когда адвокат опубликовал текст претензий столичного управления Минюста. Тогда палата признала за адвокатом право на защиту от дисциплинарного обвинения путем привлечения публичного интереса: «И квалификационная комиссия, и совет палаты отметили, что в подобных действиях отсутствует дисциплинарный проступок адвоката».
Господин Ривкин подчеркивает, что дело Павлова — далеко не первый случай, когда адвокаты, работающие по громким делам, подвергаются давлению, в том числе и «по дисциплинарной линии». Он напомнил, в частности, о претензиях к адвокату Борису Кузнецову (был обвинен в разглашении гостайны после того, как обратился в Конституционный суд с жалобой на следователя Генпрокуратуры) и о попытке привлечь к дисциплинарной ответственности почти всю команду адвокатов, работавшую по первому делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. «Бывает, конечно, что адвокаты сами подставляются, но иногда их наказание инициируется совершенно необоснованно»,— говорит господин Ривкин. Ранее президент петербургской палаты Евгений Семеняко и председатель городской комиссии по защите прав адвокатов Сергей Краузе отмечали в беседе с коррреспондентом «Ъ», что не располагают примерами «подобной настойчивости Минюста» по отношению к отдельному адвокату.
Дата заседания совета адвокатской палаты Санкт-Петербурга еще не назначена. Господин Павлов обратился к членам совета в своих соцсетях: «Я знаю, как вам тяжело, и уверен, что на вас оказывается огромное давление. Судите строго, но примите решение по закону и совести». По словам Ивана Павлова, он «не совершил ничего предосудительного» и поэтому «не будет просить о снисхождении».
Источником новости является сайт RuCompromat.
Если Вас заинтересовала новость:
- Ниже на странице вы можете видеть взаимосвязанные статьи (при их наличии).
- Обратите внимание на ссылки, имеющиеся в статье, за ними содержится дополнительная информация.
- Воспользуйтесь поиском на сайте для получения дополнительных материалов по интересующей вас теме.
У Ивана Сафронова отбирают защитника
Во вторник Иван Павлов предал гласности заключение квалификационной комиссии адвокатской палаты Санкт-Петербурга (АП СПб). В январе она рассмотрела уже четвертую по счету обращение Министерства юстиции на защитника. Сразу члены комиссии дали оценку жалобе 1-го из вице-президентов палаты, имя которого до настоящего времени на публике не было названо. «Ъ» тщательно пересказывал резоны обеих жалоб. По результатам изучения комиссия ограничилась заявлением, что в действиях Ивана Павлова вправду найдены нарушения. Детали этого вывода стали известны только на данный момент.
Было установлено, что члены комиссии отказались изучать огромную часть обвинений Министерства юстиции — так как палата до этого уже признала их беспочвенными.
Интересно, что Министерство юстиции в числе остального сетовал на ряд выражений Ивана Павлова — они будто бы «компрометируют российскую власть». Однако комиссия не увидела в словах защитника нарушений закона либо этики: «Острота и направленность этих выражений не выходит за рамки приемлимых».
Претензии самой комиссии к Ивану Павлову оказались соединены с его принужденной эмиграцией и следующим объявлением в общегосударственный розыск. Подчеркнём, весной 2021 года Ивана Павлова обвинили в предании гласности тайны подготовительного следствия (ст. 310 УК Россия) по делу Ивана Сафронова. Причиной стали его публикации средств массовой информации о процессуальных процедурах, которые, согласно мнению самого господина Павлова, и так были общеизвестны. Все же суд провозгласил адвокату «запрет определенных действий» — в числе остального ему нельзя было воспользоваться телефоном, вебом, также разговаривать со очевидцами, также и с Иваном Сафроновым. Осенью господин Павлов сообщил, что обязан эмигрировать из Российской Федерации, так как ограничения не оставили ему возможности всеполноценно работать. Кроме того он вспомнил предупреждения о вероятном аресте. После отъезда защитника объявили в розыск.
Квалификационная комиссия сделала вывод: юрист Павлов, являясь проф помощником по правовым вопросам, «не может не осознавать, что статус "находящегося в розыске лица" исключает какую бы то ни было легитимную его деятельность на территории Российской Федерации». «Совмещение статуса защитника-заступника со статусом "находящегося в розыске лица" нереально в силу закона»,— говорится в заключении.
Продолжая называть себя адвокатом Ивана Сафронова, Иван Павлов «вводит в заблуждение» самого Ивана Сафронова, коллег и общество в общем: как считают членов комиссии, господин Павлов делает это «для скопления политического капитала».
В заключении оговаривается, что адвокатам не запрещено создавать для себя «образ бойца за справедливость». «Но внедрение с этой целью положении, если юрист в общественной сфере гласит о собственной необыкновенной роли в оказании правовой поддержки подзащитному, а практически не может в силу статуса "находящегося в розыске лица" заниматься адвокатской работой, является неприемлимым методом "зарабатывания" известности»,— отмечают члены комиссии.
Кроме того комиссия подчеркивает, что суд воспретил адвокату воспользоваться вебом, почтой и средствами связи, также разговаривать со очевидцами согласно его делу. Будучи в эмиграции, господин Павлов оказывает юридическую помощь с помощью сотовой связи и веба, чем нарушает наложенные судом ограничения. В итоге, он «предоставляет поддержку нелегальными нормативно-правовыми актами средствами», делает вывод комиссия.
Раздельно члены комиссии упомянули статус иностранного агента, который был наложен на Ивана Павлова. Он «формально не носит дискриминационный характер», отмечают они, но вместе с тем «вне зависимости от обстоятельств и обоснованности», может «плохо воздействовать на оценку защитника со стороны неопределенного круга лиц». Также со стороны стражей правопорядка и суда,которые имеют отношение к делу Ивана Сафронова. А означает, предстоящее участие Ивана Павлова в данном деле делает «потенциальную угрозу причинения ущерба» его подзащитному: «Репутационные издержки защитника могут прямо либо в некоторой степени отражаться на положении его доверителя… и, следовательно, привести к нарушению права доверителя, в том числе Ивана Сафронова, на получение профессиональной правовой поддержки».
При всем этом члены команды защитников не один раз утверждали, что Иван Сафронов не имеет претензий к статусу Ивана Павлова и не прекращает считать его своим адвокатом. Однако как считают квалификационной комиссии, «сам Иван Сафронов в силу различных обстоятельств не понимает вреда своим интересам»: «При таковых обстоятельствах, адвокатура и её органы самоуправления вправе, защищая неосознанный интерес доверителя и интересы самого адвокатского общества, давать оценку действиям Павлова».
Комиссия согласна с претензией заместителя президента палаты, который в собственном представлении он сообщил, что Иван Павлов не имел права публиковать текст претензий Министерства юстиции: дисциплинарное создание по собственной природе не является общественным, а публикация относящегося к нему документа «является действием, которые были направлены к подрыву доверия к адвокатуре».
Заключение направлено в совет АП СПб. Сейчас совет может согласиться с резонами комиссии (что угрожает Ивану Павлову потерей адвокатского статуса) или отклонить их (тогда дисциплинарное создание будет закончено).
Иван Павлов произнес «Ъ», что уже направил в палату обращение о несогласии с заключением комиссии. Он подчеркнул, что защитой Сафронова занимается большая команда адвокатов, потому физическое отсутствие 1-го из них никак не может нанести вред подзащитному, огромную часть работы можно выполнить удаленно, а команда защитников сама решает, как им разделять обязанности.
Попытки третьих лиц регулировать и ограничивать данный процесс как раз и являются, согласно его убеждению, настоящим воздействием на деятельность адвокатуры. «Для того чтоб продолжить исполнять собственный проф долг, мне пришлось уехать на чужбину, лишиться обычного стиля жизни и круга общения. Если это "политический капитал", то я готов поделиться им с хоть каким желающим»,— гласит господин Павлов. Позицию квалификационной комиссии, утверждающей, что его сегодняшний статус наносит вред Ивану Сафронову, юрист называет «воздействием на дело защиты определенного лица», которое, как он сообщает, строго запрещено.
Опрошенные «Ъ» специалисты считают заключения комиссии по меньшей мере экзотичными: «Очень спорным смотрится утверждение, что статус иноагента может плохо воздействовать на оценку защитника со стороны неопределенного круга лиц. В той же мере можно утверждать и оборотное, что и делают почти все почетаемые представители гражданской общественности,— заявил "Ъ" юрист с 20-летним опытом изучения дисциплинарных производств Андрей Сучков.— А удовлетворенность доверителя приобретенной правовой помощью и оценка её качества — всецело его преимущественное право. Очевидно, в случае, что юрист соблюдает правила про то, что закон и нравственность превыше воли доверителя, и не поддерживает самооговор. Органы адвокатуры не имеют возможностей давать оценку корректности либо неправильности осознания доверителем собственных прав и интересов и на базе этой оценки строить заключения в дисциплинарном производстве».
Юрист Роберт Зиновьев, на протяжении нескольких лет проработавший в совете палаты адвокатов города Москва, сообщает, что в первый раз сталкивается с обвинением в «подрыве доверия», которое основано только на том, что юрист располагается в розыске. До настоящего времени в таких же вариантах действовало общепринятое правило: делать заключения о виновности можно только на основании постановления суда, подчеркивает он. Оценивая резон о невозможности «удаленно» защищать доверителя, господин Зиновьев удостоверяет, что у 1-го человека быть может несколько адвокатов — и они вправе распределять меж собой обязанности. А с начала сильной эпидемии даже допросы и опознания все почаще ведутся с внедрением средств связи, припоминает специалист.
Член совета палаты адвокатов города Москва Константин Ривкин отметил, что ему трудно оценивать позицию коллег из иной палаты — тем паче что петербургский совет еще может не согласиться с воззрением квалифкомиссии. Все же он сообщил, что столичный совет не так давно изучал обращение на такую же положение дел — когда юрист предал гласности текст претензий столичного управления Министерства юстиции. Тогда палата признала за адвокатом право на защиту от дисциплинарного обвинения методом привлечения общественного интереса: «И квалификационная комиссия, и совет палаты подчеркнули, что в схожих действиях отсутствует дисциплинарный проступок защитника».
Господин Ривкин отмечает, что дело Павлова — далековато не 1-ый случай, когда юристы, которые работают по звучным делам, подвергаются давлению, также и «по дисциплинарной полосы». Он напомнил, в том числе, о претензиях к адвокату Борису Кузнецову (был обвинен в предании гласности государственной тайны после того, как обратился в Конституционный суд с жалобой на следователя Генеральной прокуратуры) и о попытке привлечь к дисциплинарной ответственности практически всю команду адвокатов, которая работала по первому делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. «Бывает, естественно, что юристы сами подставляются, но время от времени их наказание инициируется совсем неоправданно»,— гласит господин Ривкин. До этого президент петербургской палаты Евгений Семеняко и глава городской комиссии по защите прав адвокатов Сергей Краузе отмечали в разговоре с коррреспондентом «Ъ», что не располагают примерами «схожей напористости Министерства юстиции» по отношению к некоторому адвокату.
Дата совещания совета адвокатской палаты Санкт-Петербурга еще не назначена. Господин Павлов обратился к членам совета в собственных социальных сетях: «Я знаю, как для вас трудно, и думает, что на вас оказывается большущее давление. Судите строго, но примите решение в соответствии с законодательством и совести». Согласно мнению Ивана Павлова, он «не сделал ничего непозволительного» и потому «не будет просить о снисхождении».
