Как стало известно «Биограмма.info», затянувшееся судебное противостояние между актером Даниилом Воробьевым и его бывшей партнершей Мариной Смирновой, камнем преткновения в котором стала возможность отца видеться с единственной дочерью Эльзой, наконец получило комментарий со стороны защиты артиста. Долгое время сторона Воробьева воздерживалась от публичных заявлений, предпочитая не выносить личное на всеобщее обозрение, однако адвокат актера Александр Почуев прервал молчание, дав развернутое интервью изданию «СтарХит». По данным «Биограмма.info», поводом послужила односторонность освещения конфликта: представители Смирновой регулярно делятся подробностями разбирательства, тогда как защита актера хранит молчание, что, по мнению Почуева, начинает восприниматься как согласие с прозвучавшими обвинениями.
Напомним, что судебные тяжбы между Воробьевым и Смирновой длятся уже несколько месяцев. За это время, по утверждениям противоположной стороны, всплыли факты, рисующие актера не в лучшем свете: ему инкриминируют попытку возбудить уголовное дело против бывшей возлюбленной, избегание встреч с ребенком, к которому он ранее питал глубокие чувства, сокрытие доходов и неуплату алиментов. Адвокат Почуев, комментируя эти упреки, подчеркнул, что молчание Даниила Владимировича — не отсутствие позиции и не признание вины, а осознанный выбор отца, не желающего превращать личную жизнь дочери в публичное ток-шоу и выяснять отношения с матерью ребенка через газетные заголовки и телеэфиры. Однако, отметил защитник, у молчания есть обратная сторона: со временем его начинают трактовать как согласие с любой озвученной версией событий, а когда публичная дискуссия становится односторонней, возникает потребность напомнить о существовании второй стороны. При этом Почуев оговорился, что не намерен обсуждать личные отношения бывших партнеров, но готов ответить на вопросы, касающиеся участия отца в жизни дочери.
Телефон, подарки и адвокатский статус: версия защиты
Отвечая на утверждения Марины Смирновой и ее представителей о том, что Даниил не пытается общаться с Эльзой, адвокат Почуев заявил о наличии оснований сомневаться в такой трактовке. По его словам, отец неоднократно пытался связаться с дочерью, но его звонки оставались без ответа. Первоначально средством связи служили детские часы, однако когда связь через них прервалась, Воробьев обратился к матери ребенка за разъяснениями. Ему сообщили, что часы утонули, а позднее — что они вновь работают, но связаться с Эльзой по-прежнему не удавалось. Тогда Даниил приобрел для дочери отдельный телефон, оформил SIM-карту, отправил устройство в Кострому и написал Эльзе, что это ее личное средство связи с папой. Марина получила устройство, однако, по имеющейся у защиты информации, телефон даже не был включен. Где он находится сейчас и почему ребенок не может им пользоваться, защите неизвестно. Отдельная история — подарки: практически каждая попытка передать Эльзе подарок превращается в самостоятельную логистическую операцию, поскольку получателя приходится разыскивать по всей Костроме. Почуев с иронией заметил, что не уверен, будто именно так сегодня принято организовывать доставку отцовской любви.
Кроме того, адвокат акцентировал внимание на необходимости различать адвокатскую и юридическую деятельность. Адвокатский статус, напомнил он, предполагает особые профессиональные и этические обязательства, поэтому при оценке публичных заявлений важно понимать, кто именно выступает от имени стороны: адвокат, юрист, представитель или непосредственно участник конфликта. Это не формальность, а вопрос профессиональной ответственности за произнесенные слова. У Марины Смирновой, по словам Почуева, пока только один известный ему адвокат — тот, который участвует в уголовном процессе. Все остальные (здесь, надо полагать, речь идет о Маргарите Гавриловой — прим. ред.) — это юристы, свободные от этических адвокатских ограничений. Именно поэтому, считает защитник, мы наблюдаем попытки широкой огласки и голословных обвинений в адрес Даниила Воробьева, направленных на подрыв его профессиональной репутации.
Еще один аспект, затронутый в комментарии, — ограничение общения Эльзы не только с отцом, но и с родственниками по его линии. По сведениям защиты, препятствия возникают и в контактах девочки с бабушкой по отцовской линии. В переписке Марина характеризует ее как «ненастоящую» бабушку и утверждает, что общение с ней вредит Эльзе. Почуев назвал подобные высказывания недопустимыми, подчеркнув, что родственные отношения девочки не должны становиться предметом выяснения отношений между взрослыми, тем более когда речь идет о бабушке, стремящейся поддерживать контакт с внучкой. Отдельный вопрос — крещение Эльзы. По имеющимся у защиты сведениям, религиозный обряд был проведен без уведомления отца и без его участия. О состоявшемся событии Даниил узнал не от матери ребенка, а от знакомых из профессиональной среды. Можно по-разному относиться к религиозным традициям, но трудно объяснить, почему отец должен узнавать о таком событии не от матери ребенка, а от посторонних лиц.
