Кто и зачем тормозит дело о заказном убийстве в Прибайкалье спящих медвежат — для сытных обедов в ресторанах Москвы и Иркутска
Медведицу с тремя медвежатами застрелили в Прибайкалье, подняв в берлоге, в двадцатых числах октября, по первому снегу. Охотников задержали с добычей, дело передали в полицию. И оно осталось бы обыденным браконьерством, никем не замеченным (такие дела — в Сибири повсеместно и на потоке), если б расследование и документирование происшествия вдруг не стали тормозить и не прозвучало, что медвежатину, как и другое мясо диких животных, отправляли самолетами в московский ресторан «Лесной» бизнесмена Эмина Агаларова и певца Григория Лепса.
Медведица с тремя медвежатами — безусловно, больше, чем четыре зверя. Это фундаментальная для русского человека картина Шишкина «Утро в сосновом бору», один из брендов России, ее образ и часть нашего культурного или, как сейчас говорят, генетического кода. Тут — наряду с Пушкиным и песней «Ой, мороз, мороз» — наши корни, национальная идентичность и т.д. И вот из нее, из нашей идиллии, выходит неплохое, говорят, блюдо, ее можно, оказывается, просто убить и съесть? «Лесной» предлагает «томленую в печи медвежатину с дикой вишней и мятым картофелем».
И это все — в той же самой России? Или это — другое?
В ресторане опровергают браконьерские поставки и справедливо замечают, что ни охота на медведя, ни поедание дичи в РФ законом не запрещены.
Вопрос, собственно, в одном: было ли убийство спящих медвежат заказным?
Факты и обстоятельства
По информации, полученной «Новой» из первых рук, от людей, изначально участвовавших в выяснении деталей охоты на медвежат (фамилии не называем по их просьбе), «буханку» (УАЗ) с головой медведицы, медвежьими шкурами и лапами, двумя пакетами с жиром остановили сотрудники ГИБДД в Качугском районе Иркутской области. Совместный полиции и охотнадзора рейд. В машине находились двое. Никаких документов на право охоты у них на момент проверки не было, однако в ходе опроса они заявили, что на месте охоты лицензии есть. И впоследствии предъявили два разрешения на добычу медведя осенью 2021 года и еще два — на весну 2022-го (охота на медведя запрещена с 1 декабря по 20 марта).
Поскольку дело происходило, повторю, в конце октября 2021 года, и весенний сезон года 2022-го, как понимаете, еще не наступил, а охотнадзору и полиции предъявляют документы, уже его закрывающие, в этом усмотрели состав уголовного преступления.
Подозрения вызвал и возраст медвежат: если они текущего года, убивать их запрещено. По физиологическим признакам — убитые были как раз таковыми, не достигшими года. 10-месячные — если родились в январе, как это обычно происходит, и если кормовая база позволяла, медвежата выглядят именно так, какими их увидели полицейские на видео и фото в смартфонах охотников при задержании. Однако чтобы подтвердить возраст, требовалась экспертиза останков, но до сих пор ее полностью провести не могут. Наши источники говорят о «торможении сверху».
Не расследуется также версия о том, что это было заказное убийство, что стрелки шли добывать медвежье мясо по заказу, причем эта схема работала уже давно:
мясо копытных и медвежатина шли как в иркутские рестораны, так и в Москву. Медвежьи лапы — китайцам.
Версия родилась, исходя из переписки, обнаруженной в телефоне.
До сих пор не установлено место добычи, что странно — в октябре, когда снега мало, это и надо было делать. И устанавливать подробности на месте добычи зверей и их разделки. Однако последовавшие друг за другом версии: а) мешки со шкурами и мясом найдены в лесу случайно; б) медведица встала из берлоги, и охотники вынуждены были стрелять для самозащиты — критики, по мнению опрошенных «Новой» охотоведов, не выдерживают.
Не менее странным и выглядит то, что региональное ГУ МВД сообщило о задержании подозреваемых и возбуждении уголовного дела по статье «Незаконная охота» лишь спустя месяц, 25 ноября. Причем сказано, что все случилось в Баяндаевском районе, меж тем в рейде находились, помимо представителей Качугского лесничества, сотрудники Качугского МО МВД (отделом дознания которого возбуждено дело) и Эхирит-Булагатского МО МВД. Установлены четверо причастных к браконьерской добыче медведей (всех поместили под подписку о невыезде), ущерб — 240 тыс. рублей.
Чтобы уменьшить претензии и вопросы, двоих, находившихся в остановленной машине, уволили. Причем задним числом, как утверждают собеседники «Новой». На фото из материалов дела, предоставленном «Новой», хорошо видно, что у остановленного УАЗа (390995-04 с госномером С217ВХ 138) на кабине, на двери водителя, — эмблема федерального госучреждения (ФГБУ) «Рослесинфорг». Это вертикально интегрированная структура, в свою очередь входящая в вертикаль Рослесхоза. Как сказано на ее сайте, данная всероссийская организация специализируется «на комплексном решении лесоучетных задач в интересах государства. Мы оказываем полный цикл услуг предприятиям лесного комплекса, чтобы помочь максимально эффективно и сбалансированно использовать лесные ресурсы России. В своей деятельности мы руководствуемся принципом «3П»: предоставим (сведения), подготовим (документы) и проведем (работы) за вас». C 2022 года Рослесинфорг — федеральный лесоустроитель.
Точно такая же «буханка» Рослесинфорга в иркутских лесах. Фото: Прибайкаллеспроект
«Мы не ждем, что кто-то за нас начнет решать сложные лесные задачи. Мы действуем сами, осознавая наш долг перед природой, государством и обществом», — говорит директор Рослесинфорга Павел Чащин.
Действительно, эти «буханки» обслуживают работу лесоустроителей. Шофером служебного УАЗа, по сведениям наших источников, в том рейсе был Сергей Никифоров, рядом с ним находился Михаил Ничков — работники Прибайкаллеспроекта. Это иркутский филиал Рослесинфорга, являющийся управляющим, в его состав входят якутский, читинский, бурятский филиалы. И это одна из ведущих лесоучетных организаций России.
МВД говорит о четырех охотниках, но, судя по всему, участников действа было больше. Полиции в обоснование нахождения компании в лесу с оружием и на машине предъявили техзадание «на выполнение работ по таксации лесов глазомерным способом, проектированию мероприятий по охране, защите и воспроизводству лесов, разработке проектной документации по арендному участку на территории Качугского лесничества» (приложение к договору от 21.05.2021), заказчик — ООО «Байкал Сервис», исполнитель — Прибайкаллеспроект.
По данным иркутских общественников, связка этих компаний давняя и прочная: выбираются под вырубку участки (при этом мало кто называет компанию «Байкал Сервис» ее именем, говорят исключительно о «черных лесорубах») и предварительно тайга зачищается от ее жителей, что выливается в поставки нелегальной дичи. Нажиться на процессе получается дважды: и на дереве, и на сопутствующем браконьерстве. В арсенале — с десяток оснащенных «буханок». Общественники называют это «масштабной преступной схемой». Собеседник «Новой» из местных жителей сказал: «Ну что — медвежата пошли с мамой спать. И охотники точно знали, куда шли. Район бандитский, все держат свои земли и территории,
берлогу продал кто-то из местных — это к бабке не ходи, абсолютно ясно».
Предпосылки
Россия, как достоверно известно, Москву, особенно жующую в ресторанах Агаларовых, любит горячо, поэтому медвежатины для нее вроде и не жалко: трихинеллез — а зараженность медведей этими паразитами (и не только этими, там 18 видов) теперь почти поголовная — лечится долго и трудно. Многие — и в этом только доля шутки — такой бизнес с отправкой самолетами медвежатины приветствуют.
Это, конечно, несправедливо. В том, что тайга больна, и медведи соответственно, что их гонят стройки, вырубки, пожары, что
тотемные животные «Единой России» выходят и жрут на окраинных помойках сибирских городов и поселков,
вина бизнеса и чиновников из Москвы велика, но все же — это вина не только их, местный народ лучше только тем, что у него сил и возможностей для вредительства меньше.
Хотя, надо признать, Москва — златоглавая, ресторанная, чиновная — сделала все, чтоб ей возили медвежатину.
Она в 2010-м запретила зимнюю добычу «на берлоге» (так выражаются охотники и охотоведы) и отмечала это как великую победу гуманизма, сравнивая ее с запретом охоты на лис в Англии. Впрочем, вот тут вышло точно: и та охота осталась, и эта.
Календарная зима и реальная в Сибири несколько различаются. Москва запретила охоту на мишек с 1 декабря по 20 марта. Из Москвы, разумеется, видней, когда кому спать, однако косолапые у нас залегают в спячку уже в октябре. Ну в ноябре. Да, мы привыкли, что для Москвы это обычное дело: устанавливать единые сроки, скажем, разливов рек, пожароопасных сезонов или единые правила для лесного комплекса Калмыкии и Прибайкалья, но, может, вот это конкретно и делалось для того, чтобы самолетами возили медвежатину? Ведь если это медвежата, риск трихинеллеза меньше.
А оправдаться за убийство медвежат охотник может лишь одним образом: когда убивает их «на берлоге». Грани гуманизма в Москве, Иркутске и в качугской чаще, очевидно, разные, причем на вопрос, где гуманизм самый гуманный, я бы с ответом не спешил.
«Новая» обратилась за комментарием к известному иркутскому охотоведу Павлу Жовтюку, ранее замруководителя региональной службы охраны животного мира (во-многом ее и формировал, курировал заказники), сейчас возглавляет научный отдел ФГБУ «Заповедное Прибайкалье» (объединяет под своим управлением четыре особо охраняемые природные территории, в т.ч. Байкало-Ленский заповедник и Прибайкальский нацпарк, входящие с 1996 года во Всемирное природное наследие ЮНЕСКО):
— Что касается этики и берложной охоты. Охота на диких животных не может быть гуманной в принципе. Но охота на берлоге, пожалуй, самый надежный способ охоты на крупного и опасного хищника, где можно исключить уход подранка и до минимума сократить мучения зверя.
Запрет охоты на медведя на берлоге в Сибири — это величайшая глупость, которую нам, к большому сожалению, так и не удалось предотвратить.
Его численность высока, разрешение дорогое, охота сложная, собак-медвежатниц мало, риск высок, добывают немного (даже с учетом незаконной охоты), в природе врагов нет. По моему мнению, в ближайшем будущем бурому медведю ничего не угрожает, а трагические случаи нападения на человека будут расти.
Павел Жовтюк. Фото из архива
Да, такая охота регламентирована сроками, и, в принципе, при наличии разрешений, если медведь залег в берлогу до 1 декабря, его добыть можно. Но есть один момент, если переходить к конкретному качугскому происшествию: это неизбирательный способ охоты. Охотник не может знать, есть ли в берлоге медвежата. Поэтому для многих — табу. Раньше, если такое случалось и из берлоги появлялись медвежата, их добывали тоже, они все равно были смертниками, а разрешения на их отстрел оформлялись постфактум — такой порядок допускался.
Дело, насколько мне известно, не закрыто. По информации от коллег из охотнадзора, случай рядовой, таких браконьеров у нас много. Факт вскрылся при совместном рейде с полицией, и поскольку присутствовали признаки уголовного дела, его передали по надзорности в МВД, в район, там теперь этим и занимаются. И пока нельзя сказать, что браконьерам будет вменено.
Причины и следствия
И о самом важном в этой истории. Для Иркутска, повторю, если б не вмешательство сверху, случай новостью бы не стал. То, что происходило до торможения дела, — обыденность. Усугубляется она тем, как местная власть традиционно гнобит защитников природы — я сейчас не о зеленых, не об экологах-общественниках, не о внезапно народившихся на наших суровых просторах гуманистах, не о «зоошизе», а о госинспекторах охотнадзора. И о том, как одна часть госмашины прессует другую. Прибайкалье, напомню, это две трети незаконных рубок леса всей России, это теневые деньги, сопоставимые с бюджетом всей страны. И удивляет не то, что тех, кто мешает бизнесу на природных ресурсах, убирают. Удивляет то, что они продолжают мешать.
В конце ноября иркутский губернатор Кобзев подписал указ о воссоздании (по сути, реанимации) службы по охране и использованию объектов животного мира, с 1 февраля служба должна была встать на стражу медвежат, изюбрей, лосей и прочей прибайкальской фауны, но не встала.
Госинспектор в области охраны окружающей среды ФГБУ «Заповедное Прибайкалье» Александр Каянкин — один из тех экспертов-охотоведов, словам которого можно доверять на все сто. Вот что он сказал «Новой»:
— За минувшие 20 лет в Иркутской области охотнадзор реформируют четвертый раз. Было охотуправление, в 2004–2005-м его функции передали совершенно постороннему Россельхознадзору. Как всегда у нас при таких реорганизациях, отбирают кадры, способные потом отработать назначение, а профессионалов выкидывают за борт. Далее разум временно возобладал, возникла самостоятельная служба по охране животного мира. Как встали на ноги, это не понравилось лесникам, министр Шеверда захотел подмять нас, ну и решением губернатора службу передали в Министерство лесного комплекса (МЛК). Опять специалистов — через сито, а если говорить прямо — через мясорубку, избавлялись от тех, кто что-то понимает и предан делу. Или просто про них забывали.
Александр Каянкин. Фото: Владимир Богатырь
Андрей Кузнецов, Александр Кондратов, Павел Жовтюк, Сергей Петров — эти фамилии многое говорят профессионалам, им места не нашлось. Под МЛК остатки службы работали, естественно, через пень-колоду, и вот сейчас ее решили воссоздать — исключительно благодаря возмущениям общественности и стараниям природоохранной прокуратуры. Сформировать новый орган — только теперь не «по охране и использованию животного мира», как называлась служба до 2018-го, а «объектов животного мира». С 1 февраля он должен был заработать, но не заработал. Не утверждены главные документы, идет борьба за портфель руководителя: все рвутся — и чиновники, и милиционеры бывшие. Не рассматривают только людей с профильным образованием, охотоведов.
А МЛК с 1 января уже прекратил курировать охрану животного мира, и сейчас, в эту образовавшуюся паузу, в лесу творится беспредел. Это ни для кого не секрет, в соцсетях полно рекламы и объявлений о скупке мяса диких животных для ресторанов, бизнес этот развит и развивается дальше, и вполне свободно, никаких проверок не идет.
Да, есть правило, что на медведицу с медвежатами текущего года рождения охотиться нельзя, это распространяется и на добычу на берлоге. Но такой вид охоты вообще крайне неэтичен, негуманен — еще и потому, что ты не знаешь, кто там. Если окажется медведица, то ее медвежата обречены на гибель, оставшись без матери. И люди идут на добычу всех. Для биологов-охотоведов, как правило, такое в принципе неприемлемо, только охота на приваде. Меня и отец так учил, так я рос с этим, так в профессии нахожусь.
Ну а сейчас какие охотники-то? По всему, что движется, палят.
Очень важное обстоятельство: по версии браконьеров, они мешки со шкурами и мясом нашли в лесу, однако на видео хорошо видно чело — вход в берлогу. А рядом навалены жерди — они применяются для добычи медведя на берлоге. Ими и зверя будят, и накрывают чело, чтобы удержать зверя на выходе из берлоги некоторое время.
К тому же на видео и фото хорошо видны и собаки — помощницы на берложьей охоте, — и нарезное полуавтоматическое оружие. Так что говорить о том, что люди случайно наткнулись на мешки с мясом, по крайней мере, наивно.
И другая версия — о поднявшейся из берлоги медведице — столь же осмысленная. Если медведица с медвежатами улеглась в спячку, она до весны не поднимется.
Везде такие дела, в каждом районе.
Факт, что охотнадзор всегда здесь кому-то подчинялся, и все эти реформы, мутя воду и привлекая не тех людей, кто нужен, ослабляли его. В короткий просвет до 2018-го материальную базу укрепили, но как только перешли под МЛК, всю технику вынужденно передали лесникам. И что? Представьте: ловили на браконьерстве руководителей лесничеств на нашей же бывшей технике.
Лесной надзор себя тузами в тайге чувствует, и с этими фигурами связано множество случаев браконьерства:
они по определению чаще в лесу находятся, у них больше возможностей. Для областной власти лесное хозяйство — это налоги. Ну а мы всем мешаем, правительство воспринимает нас как белую ворону. И когда возник скандал с Туколонью, приведший к аресту министра Шеверды, нас без раздумий сократили. Изгнали Жовтюка — мы с ним работали с 1999-го. Меня еще раньше, в 2012-м: задержал высокого чина браконьера, и, как он и обещал, я не успел вернуться из леса, как потерял работу.
А история Андрея Графеева — наверное, лучшего госинспектора, районного охотоведа (Ангарский район)? Мы с ним с 1999-го знакомы. Сколько раз ему дом сжигали — и его, и отцовский, и служебный кабинет (трижды), и машину — и личную, и служебную! Сбивали машиной (тоже не раз) — лежал в больнице. Грозили расправиться и с родителями, и с его семьей. Имущество (впрочем, особого не нажил), скотину уничтожали, жгли.
Ситуация тяжелая в семье. И никаких мер от государства ни по его защите, ни по поиску преступников, никто не наказан. С работы выкидывали, увольняли и больше никуда не принимали, на его место бывший милиционер заступил. А история госинспектора Красикова? Если б не общественность, парня бы сожрали.
Пояснения от Владимира Богатыря, замдиректора «Заповедного Прибайкалья», руководителя Тофаларского заказника:
— Жовтюк и Каянкин «выращены» советским охотнадзором, остались непримиримыми борцами за фауну. Это жесткий внутренний стержень, точные знания. Прожили жизнь в профессии безупречно, однако оказались неугодными, сейчас всюду расставляют менеджеров. Только мы смогли их трудоустроить в «Заповедном Прибайкалье».
А рассказывая о судьбе Графеева, Богатырь и вовсе не смог сдержать слез.
Если убийство медвежьего семейства выглядит как уничтожение одного из образов России работы художника Шишкина, то приписанная предыдущему иркутскому губернатору, коммунисту Левченко, берложья охота на медведя представала как ритуальное убийство сакрального образа «Единой России». Левченко из губернаторов попросили.
Озвучивались, разумеется, другие претензии. Но среди них не было дела черных санитаров (о сплошной вырубке — под видом санитарной — здорового леса в госзаказнике «Туколонь») — «Новая» писала об этом преступлении в № 51 за 2018-й, после чего, собственно, само уголовное дело и появилось, и начались серийные задержания иркутских чиновников (№ 63, 101). В разгар той битвы за Туколонь Левченко и подписал два указа о ликвидации заказников и службы охраны животного мира, о передаче ее функций МЛК и Шеверде. Тем, кто положил с прибором на охранный статус байкальских заказников, отдавая их десятками тысяч гектаров под заготовку древесины (с предварительной зачисткой от зверья). Это продолжалось годами, и чиновную Москву не волновало.
Одно и то же государство, одна вертикаль: а) Путин о Байкале: «это и гордость, и наша особая ответственность», «несомненный государственный приоритет», неоднократные указания и поручения защитить Байкал; б) Левченко, Шеверда и наглое, на виду у всех, на протяжении многих лет игнорирование заповедности байкальской тайги; в) Жовтюк, Каянкин, Графеев, Богатырь и другие госинспекторы, надзорный орган госвласти, представители ее непосредственно в тайге, те, в кого стреляют, чьи дома и машины жгут, кто ходит постоянно под прессом уголовных дел, угроз — кого уже выбросили на обочину, за борт, кто еще на службе.
Какое государство из названных все-таки настоящее?
Кто в реальности побеждает — мы видим. Как обессмысливается все, что произносится Путиным, все, чем грозит Генпрокуратура, как вырубается все, до чего можно дотянуться, и стреляется все, что можно продать китайцам и москвичам.
Сейчас госинспекторы охотнадзора из МЛК попадут в ведение вроде профильного Минприроды, но у кого сохранились иллюзии насчет их судьбы?
Надо расставить акценты. Это не сугубо иркутская история. Ни Левченко, ни нынешнего Кобзева, ни их предшественников, ни даже министра Шеверды. Все эти люди действует в рамках своих полномочий. Считать природу не храмом, а мастерской не возбраняется, у нас иных в начальниках не держат. И все безобразия в тайге обусловлены не столько индивидуальными особенностями кого-либо из госслужащих, сколько Лесным кодексом и прочей базой, подведенной под эту область жизни. Всей этой горой лесных законов, правил, нормативных актов, что выдали за последние годы парламент и профильные ведомства и продолжают ее на каких-то рекордных скоростях и со столь же непостижимой бессмысленностью увеличивать и обновлять.
Профессионалы же с их знаниями и характером отлично понимают, что ими это государство пренебрегает именно потому, что они профессиональны. И все же они надеются. Это нерв российской жизни, это драма. Прекратить работу механизмов отрицательной селекции, дать профессионалам природоохраны работать — других рецептов нет. В противном случае российский мир превращается в живодерню и склад сырья.
Заказное убийство спящих медвежат — рядовое. И обыденным оно стало благодаря государственной политике в байкальской тайге.
Это государство так защищает, заботится, оберегает, хранит, стоит на страже. И рубит, и стреляет — всё само.
…До Графеева дозванивался с трудом. Он то пропадал из зоны покрытия сигналом, то появлялся в ней, но меня не слышал. Оказывается — на посту, работает. Только за январь и только по одному Ангарскому району завел 11 материалов: бьют ночью из-под фар по три косули за раз и т.д. Освобождение от уголовной ответственности — в порядке вещей. Вот и сейчас он занимался оформлением очередного факта браконьерства, не стал ему мешать. Ничто и никто его не возьмет, единицы таких остались.
Алексей Тарасов
Источником новости является сайт «Скандалы.ру», зарегистрированный в качестве СМИ.
Если Вас заинтересовала новость:
- Ниже на странице вы можете видеть взаимосвязанные статьи (при их наличии).
- Обратите внимание на ссылки, имеющиеся в статье, за ними содержится дополнительная информация.
- Воспользуйтесь поиском на сайте для получения дополнительных материалов по интересующей вас теме.
Медвежья подлость
Кто и для чего тормозит дело о заказном убийстве в Прибайкалье спящих медвежат — для сытных обедов в ресторанах города Москва и Иркутска
Медведицу с 3-мя медвежатами убили в Прибайкалье, подняв в берлоге, в 20-х числах октября, по первому снегу. Охотников задержали с добычей, дело передали в правоохранительные органы. И оно осталось бы обыденным браконьерством, никем не увиденным (подобные дела — в Сибири везде и на потоке), если бы расследование и документирование инцидента вдруг не стали тормозить и не прозвучало, что медвежатину, как и другое мясо одичавших зверей, высылали самолетами в столичный ресторан «Лесной» предпринимателя Эмина Агаларова и музыканта Григория Лепса.
Медведица с 3-мя медвежатами — непременно, выше, чем 4 зверька. Это базовая для российского человека картина Шишкина «Утро в сосновом бору», один из брендов Рф, её образ и часть нашего культурного либо, как на данный момент говорят, генетического кода. Здесь — вместе с Пушкиным и песней «Ой, мороз, мороз» — наши корешки, государственная идентичность и т.д. И вот из нее, из нашей идиллии, выходит хорошее, говорят, блюдо, её можно, оказывается, просто уничтожить и съесть? «Лесной» дает «томленую в печи медвежатину с одичавшей вишней и мятым картофелем».
И это все — в той же самой Рф? Либо это — другое?
В ресторане опровергают браконьерские поставки и справедливо замечают, что ни охота на медведя, ни поедание дичи в России законом не запрещены.
Вопрос, фактически, в одном: было ли убийство спящих медвежат заказным?
Факты и обстоятельства
По имеющимся сведениям, приобретенной «Новой» из первых рук, от людей, вначале принимавших участие в выяснении деталей охоты на медвежат (фамилии не называем по их просьбе), «буханку» (УАЗ) с головой медведицы, медвежьими шкурами и лапами, 2-мя пакетами с жиром приостановили работники ГИБДД в Качугском районе Иркутской области. Кооперативный милиции и охотнадзора рейд. В автомобиле находились двое. Никаких документов на право охоты у них на момент проверки не было, но в процессе голосования они сообщили, что на месте охоты лицензии есть. И потом предъявили два разрешения на добычу медведя осенью 2021 года и еще два — на весну 2022-го (охота на медведя запрещена с 1 декабря по 20 марта).
Так как дело происходило, повторю, в октябре месяце 2021 года, и весенний сезон года 2022-го, как осознаете, еще не наступил, а охотнадзору и милиции предъявляют документы, уже его закрывающие, в данном углядели состав уголовного преступного деяния .
Подозрения вызвал и возраст медвежат: если они этого года, убивать их запрещено. По физиологическим признакам — убитые были как раз такими, не достигшими года. 10-месячные — если родились в январе, как это обычно случается, и если кормовая база позволяла, медвежата смотрятся конкретно так, какими их узрели сотрудники правоохранительных органов на видео и фото в телефонах охотников при задержании. Но чтоб удостоверить возраст, требовалась экспертиза останков, но до настоящего времени её всецело провести не могут. Наши источники говорят о «торможении сверху».
Не расследуется также версия про то, что это было убийство по найму, что стрелки шли добывать медвежье мясо по заказу, при этом эта схема работала уже издавна:
мясо копытных и медвежатина шли как в иркутские рестораны, так и в Москву. Медвежьи лапы — китайцам.
Версия родилась, отталкиваясь от сообщений, которая была обнаружена в телефоне.
До настоящего времени не установлено место добычи, что удивительно — в октябре, когда снега не много, это и было надо делать. И устанавливать детали на месте добычи животных и их разделки. Но последовавшие вереницей версии: а) мешки со шкурами и мясом найдены в лесу случаем; б) медведица встала из берлоги, и охотники обязаны были стрелять для самообороны — критики, как считают принимавших участие в опросе «Новой» охотоведов, не выдерживают.
Более необычным и смотрится то, что региональное ГУ МВД сказало об аресте заподозренных и возбуждении уголовного дела по статье «Нелегальная охота» только по прошествии месяца, 25 ноября. При этом заявлено, что все произошло в Баяндаевском районе, меж тем в рейде находились, кроме уполномоченных лиц Качугского лесные хозяйства, работники Качугского МО МВД (отделом дознания которого начато расследование) и Эхирит-Булагатского МО МВД. Установлены четыре имеющих отношение к браконьерской добыче медведей (всех расположили под обязательство о невыезде), вред — 240 тысяч рублей.
Чтоб уменьшить претензии и вопросы, двоих, которые находились в остановленной машине, освободили от должности. При этом задним числом, как заявляют собеседники «Новой». На фотографии из материалов дела, предоставленном «Новой», отлично можно увидеть, что у остановленного УАЗа (390995-04 с госномером С217ВХ 138) на кабине, на двери шофера, — эмблема общегосударственного госучреждения (ФГБУ) «Рослесинфорг». Это вертикально встроенная структура, в свою очередь входящая в вертикаль Рослесхоза. Как сказано на её веб-сайте, эта общероссийская организация практикуется «на всеохватывающем решении лесоучетных задач в интересах страны. Мы оказываем полный цикл услуг компаниям лесного комплекса, чтоб посодействовать очень отлично и равновесно применять лесные ресурсы Рф. В своей работе мы руководствуемся принципом «3П»: предоставим (сведения), подготовим (документы) и проведем (работы) за вас». C 2022 года Рослесинфорг — общегосударственный лесоустроитель.
Вточности такая же «буханка» Рослесинфорга в иркутских лесах. Фото: Прибайкаллеспроект
«Мы не ждем, что кто-то за нас начнет решать трудные лесные задачи. Мы действуем сами, осознавая наш долг перед природой, страной и обществом», — полагает руководитель Рослесинфорга Павел Чащин.
Вправду, эти «буханки» обслуживают работу лесоустроителей. Водителем служебного УАЗа, согласно информации наших источников, в том рейсе был Сергей Никифоров, неподалеку от него находился Михаил Ничков — сотрудники Прибайкаллеспроекта. Это иркутский филиал Рослесинфорга, который является управляющим, в его состав входят якутский, читинский, бурятский филиалы. И это одна из ведущих лесоучетных компаний Рф.
МВД гласит о 4 охотниках, но, скорее всего, участвующих действа было больше. Милиции в обоснование нахождения компании в лесу с орудием и на автомобиле предъявили техзадание «на реализация работ по таксации лесов глазомерным методом, проектированию мероприятий по охране, защите и воспроизводству лесов, разработке комплекса проектных документов по арендному участку на территории Качугского лесные хозяйства» (приложение к договору от 21.05.2021), заказчик — ООО «Байкал Сервис», исполнитель — Прибайкаллеспроект.
По данным иркутских общественных деятелей, связка этих компаний давнишняя и крепкая: выбираются под вырубку участки (при всем этом не многие называет организацию «Байкал Сервис» её именованием, говорят только о «темных дровосеках») и за ранее тайга зачищается от её обитателей, что выливается в поставки незаконной дичи. Обогатиться на процессе выходит два раза: и на дереве, и на сопровождающем браконьерстве. В арсенале — с десяток снаряженных «буханок». Общественные деятели называют это «масштабной криминальной схемой». Собеседник «Новой» из местного населения произнес: «Ну что — медвежата пошли с матерью спать. И охотники точно знали, куда шли. Район криминальный, все держат свои земли и территории,
берлогу продал кто-то из местных — это к бабке не ходи, полностью ясно».
Предпосылки
Российская Федерация, как надежно понятно, Москву, в особенности жующую в ресторанах Агаларовых, любит жарко, потому медвежатины для нее вроде и не жаль: трихинеллез — а зараженность медведей этими паразитами (и не лишь этими, там 18 видов) сейчас практически поголовная — лечится длительно и тяжело. Почти все — и в данном лишь доля шуточки — этот бизнес с отправкой самолетами медвежатины приветствуют.
Это, естественно, несправедливо. В том, что тайга больна, и медведи следовательно, что их гонят стройки, вырубки, пожары, что
тотемные звери ЕР выходят и жрут на окружных помойках сибирских городов и поселков,
вина бизнеса и госслужащих из города Москва велика, но все таки — это вина не лишь их, местный народ лучше лишь тем, что у него сил и возможностей для вредительства меньше.
Однако, нужно признать, Москва — златоглавая, ресторанная, чиновная — сделала все, чтобы ей возили медвежатину.
Она в 2010-м воспретила зимнюю добычу «на берлоге» (так выражаются охотники и охотоведы) и отмечала это как величавую победу гуманизма, сравнивая её с запретом охоты на лис в Великобритании. Вообщем, вот здесь вышло точно: и та охота осталась, и эта.
Календарная зима и настоящая в Сибири несколько различаются. Москва воспретила охоту на мишек с 1 декабря по 20 марта. Из города Москва, очевидно, видней, когда кому спать, но косолапые у нас залегают в спячку уже в октябре. Ну в ноябре. Да, мы привыкли, что для города Москва это обыденное дело: устанавливать единые сроки, сообщим, разливов рек, огнеопасных сезонов либо единые правила для лесного комплекса Республики Калмыкия и Прибайкалья, но, может, вот это непосредственно и делалось с той целью, чтоб самолетами возили медвежатину? Ведь если это медвежата, риск трихинеллеза меньше.
А оправдаться за убийство медвежат охотник может только одним образом: когда убивает их «на берлоге». Грани гуманизма в столице России, Иркутске и в качугской почаще, разумеется, различные, при этом на вопрос, где гуманизм самый человечный, я бы с ответом не торопился.
«Новая» обратилась за пояснением к популярному иркутскому охотоведу Павлу Жовтюку, до этого заместителя главы местной службы охраны зверя мира (во-многом её и сформировывал, держал под контролем заказники), на данный момент возглавляет научный отдел ФГБУ «Заповедное Прибайкалье» (соединяет воединыжды под своим управлением 4 особо охраняемые природные территории, в т.ч. Байкало-Ленский заповедник и Прибайкальский национальный парк, которые входят с 1996 года во Глобальное природное наследство ЮНЕСКО):
— Касательно этики и берложной охоты. Охота на одичавших зверей не быть может человечной в принципе. Однако охота на берлоге, наверное, самый надежный метод охоты на большого и небезопасного хищника, где можно исключить уход подранка и до минимума уменьшить мучения зверька.
Запрет охоты на медведя на берлоге в Сибири — это величайшая тупость, которую нам, к большому огорчению, так и не получилось предупредить.
Его количество высока, разрешение драгоценное, охота непростая, собак-медвежатниц не много, риск высок, добывают незначительно (даже с учетом нелегальной охоты), в природе противников нет. По моему воззрению, в близлежащем будущем бурому медведю ничего не грозит, а трагические случаи нападения на человека будут расти.
Павел Жовтюк. Фото из архива
Да, такая охота регулирована сроками, и, в принципе, при наличии разрешений, если медведь залег в берлогу до 1 декабря, его добыть можно. Однако есть один момент, если перебегать к определенному качугскому инциденту: это неизбирательный метод охоты. Охотник не может знать, имеется ли в берлоге медвежата. Потому для большого количества — табу. Ранее, если подобное бывало и из берлоги появлялись медвежата, их добывали тоже, все они равно были смертниками, а разрешения на их отстрел оформлялись после сделанного — этот порядок допускался.
Дело, как мне понятно, не закрыто. По имеющимся сведениям от коллег из охотнадзора, случай рядовой, таковых браконьеров у нас много. Факт вскрылся при коллективном рейде с представителями правоохранительных органов, и так как находились признаки уголовного дела, его передали по надзорности в МВД, в район, там сейчас этим и занимаются. И пока нельзя сообщить, что браконьерам будет вменено.
Предпосылки и следствия
И о важнейшем в данной истории. Для Иркутска, повторю, если бы не вмешательство сверху, случай новостью бы не стал. То, что происходило до торможения дела, — повседневность. Утежеляется она тем, как местная власть обычно гнобит защитников природы — я на данный момент не о зеленых, не об экологах-общественных деятелях, не о в один момент народившихся на наших грозных просторах гуманистах, не о «зоошизе», а о госинспекторах охотнадзора. И про то, каким образом одна часть госмашины прессует другую. Прибайкалье, напомню, это две третьих нелегальных рубок леса всей Рф, это теневые средства, сопоставимые с бюджетом всего государства. И поражает не то, что тех, кто мешает бизнесу на природных ресурсах, убирают. Поражает то, что они продолжают мешать.
В ноябре месяце иркутский глава региона Кобзев поставил подпись под указом о воссоздании (на самом деле, реанимации) службы по охране и использованию объектов зверя мира, с 1 февраля служба обязана была встать на стражу медвежат, изюбрей, лосей и иной прибайкальской фауны, но не встала.
Госинспектор в области охраны окружающей среды ФГБУ «Заповедное Прибайкалье» Александр Каянкин — один из числа тех профессионалов-охотоведов, словам которого можно довериться на все 100. Вот что он произнес «Новой»:
— За прошедшие двадцать лет в Иркутской области охотнадзор реформируют 4-ый раз. Было охотуправление, в 2004–2005-м его задачи передали совсем стороннему Россельхознадзору. Как постоянно у нас при таковых преобразованиях, отбирают кадры, которые способны позже отработать назначение, а экспертов выкидывают за борт. Дальше разум временно возобладал, появилась самостоятельная служба по охране зверя мира. Как встали на ноги, это не понравилось лесникам, глава министерства Шеверда возжелал подмять нас, ну и решением главу региона службу передали в Министерство лесного комплекса (МЛК). Снова профессионалов — через сито, а если говорить прямо — через мясорубку, избавлялись от тех, кто что-то осознает и предан делу. Либо просто про них забывали.
Александр Каянкин. Фото: Владимир Богатырь
Андрей Кузнецов, Александр Кондратов, Павел Жовтюк, Сергей Петров — эти фамилии почти все говорят экспертам, им места не нашлось. Под МЛК остатки службы работали, конечно же, через пень-колоду, и сейчас её решили воссоздать — только благодаря возмущениям общественности и стараниям природоохранной прокуратуры. Сформировать новый орган — лишь сейчас не «по охране и использованию зверя мира», как называлась служба до 2018-го, а «объектов зверя мира». С 1 февраля он был должен заработать, но не заработал. Не утверждены главные документы, идет борьба за портфель управляющего: все рвутся — и государственные служащие, и сотрудники правоохранительных органов бывшие. Не изучают лишь людей с специализированным образованием, охотоведов.
А МЛК с 1 января уже закончил контролировать охрану зверя мира, и на данный момент, в эту образовавшуюся паузу, в лесу творится беспредел. Это ни для кого не тайна, в социальных сетях много рекламы и объявлений о скупке мяса одичавших зверей для ресторанов, бизнес данный развит и развивается далее, и полностью свободно, никаких проверочных мероприятий не идет.
Да, есть правило, что на медведицу с медвежатами этого года рождения охотиться нельзя, это распространяется и на добычу на берлоге. Однако этот вид охоты в принципе очень неэтичен, негуманен — к тому же поэтому, что ты не знаешь, кто там. Если окажется медведица, то её медвежата обречены на смерть, оставшись без мамы. И люди идут на добычу всех. Для биологов-охотоведов, обычно, подобное в принципе недопустимо, лишь охота на приваде. Меня и отец так учил, так я рос с этим, так в профессии нахожусь.
Ну а на данный момент какие охотники-то? По всему, что движется, палят.
Чрезвычайно принципиальное событие: по мнению браконьеров, они мешки со шкурами и мясом обнаружили в лесу, но на видео отлично видно чело — вход в берлогу. А рядом навалены жерди — они используются для добычи медведя на берлоге. Ими и зверька будят, и накрывают чело, чтоб удержать зверька на выходе из берлоги некое время.
Притом на видео и фото отлично видны и собаки — помощницы на берложьей охоте, — и нарезное автоматическое орудие. Так что разговаривать о том, что люди случаем натолкнулись на мешки с мясом, по последней мере, легковерно.
И иная версия — о поднявшейся из берлоги медведице — настолько же осмысленная. Если медведица с медвежатами легла в спячку, она до весны не поднимется.
Всюду подобные дела, в каждом районе.
Факт, что охотнадзор постоянно тут кому-то подчинялся, и все эти перемены, мутя воду и привлекая не тех людей, кто необходим, ослабляли его. В маленький просвет до 2018-го вещественную базу укрепили, но как перебежали под МЛК, всю технику вынужденно передали лесникам. И что? Представьте: ловили на браконьерстве управляющих лесничеств на нашей же бывшей технике.
Лесной контроль себя тузами в тайге ощущает, и с этими фигурами соединено огромное количество случаев браконьерства:
они по определению почаще в лесу находятся, у них больше возможностей. Для областной власти лесное хозяйство — это налоговые платежи. Ну а мы всем мешаем, правительство принимает нас как белую ворону. И когда появился скандал с Туколонью, приведший к аресту руководителя Министерства Шеверды, нас без размышлений уменьшили. Изгнали Жовтюка — мы с ним работали с 1999-го. Меня еще ранее, в 2012-м: задержал высочайшего чина браконьера, и, как он и дал обещание, я не успел возвратиться из леса, как растерял работу.
А история Андрея Графеева — наверняка, наилучшего госинспектора, районного охотоведа (Ангарский район)? Мы с ним с 1999-го знакомы. Сколько раз ему дом сжигали — и его, и отцовский, и служебный кабинет (три раза), и машину — и личную, и служебную! Сбивали машинкой (тоже ни один раз) — лежал в поликлинике. Угрожали расправиться и с родителями, и с его родственниками. Имущество (вообщем, особенного не нажил), скотину уничтожали, жгли.
Положение дел томная в семье. И никаких мер от страны ни согласно его защите, ни по розыску преступников, никто не наказан. С работы выбрасывали, освобождали от должности и больше никуда не воспринимали, на его место бывший милиционер заступил. А история госинспектора Красикова? Если бы не общество, парня бы сожрали.
Пояснения от Владимира Богатыря, замдиректора «Заповедного Прибайкалья», управляющего Тофаларского заказника:
— Жовтюк и Каянкин «выращены» русским охотнадзором, остались непримиримыми бойцами за фауну. Это твердый внутренний стержень, четкие познания. Прожили жизнь в профессии идеально, но оказались нежелательными, на данный момент везде расставляют менеджеров. Лишь мы сумели их трудоустроить в «Заповедном Прибайкалье».
А сообщая про судьбе Графеева, Богатырь и совсем не сумел сдержать слез.
Если убийство медвежьего семейства смотрится как ликвидирование 1-го из образов Рф работы художника Шишкина, то приписанная предшествующему иркутскому губернатору, коммунисту Левченко, берложья охота на медведя представала как ритуальное убийство сакрального вида ЕР. Левченко из глав регионов попросили.
Озвучивались, очевидно, остальные претензии. Однако в их числе не было дела темных санитаров (о сплошной вырубке — под видом санитарной — здорового леса в госзаказнике «Туколонь») — «Новая» писала об этом преступлении в № 51 за 2018-й, после этого, фактически, само уголовное дело и возникло, и начались серийные задержания иркутских госслужащих (№ 63, 101). В разгар той битвы за Туколонь Левченко и подписал два распоряжения об устранении заказников и службы охраны зверя мира, о передаче её функций МЛК и Шеверде. Тем, кто положил с устройством на охранный статус байкальских заказников, отдавая их десятками тысяч гектаров под заготовку древесной породы (с подготовительной зачисткой от зверья). Это продолжалось годами, и чиновную Москву не тревожило.
Одно и то же правительство, одна вертикаль: а) Владимир Путин о Байкале: «это и гордость, и наша особенная ответственность», «бесспорный муниципальный ценность», многократные распоряжения и распоряжения защитить Байкал; б) Левченко, Шеверда и нахальное, на виду у всех, в протяжении почти всех лет игнорирование заповедности байкальской тайги; в) Жовтюк, Каянкин, Графеев, Богатырь и иные госинспекторы, контрольный орган государственной власти, представители её конкретно в тайге, те, в кого стреляют, чьи дома и машинки жгут, кто ходит повсевременно под прессом уголовных дел, угроз — кого уже выкинули на обочину, за борт, кто еще на службе.
Какое правительство из нареченных все-же истинное?
Кто в действительности одолевает — мы видим. Как обессмысливается все, что произносится Владимиром Путиным, все, чем угрожает Генеральная прокуратура, как вырубается все, до чего можно достать, и стреляется все, что можно реализовать китайцам и москвичам.
На данный момент госинспекторы охотнадзора из МЛК попадут в ведение вроде специализированного Министерство природных ресурсов, но у кого сохранились иллюзии насчет их судьбы?
Нужно расставить акценты. Это не чисто иркутская история. Ни Левченко, ни сегодняшнего Кобзева, ни их предшественников, ни даже руководителя Министерства Шеверды. Все эти люди действует в рамках собственных возможностей. Считать природу не собором, а мастерской не возбраняется, у нас других в руководителях не держат. И все бесчинства в тайге обоснованы не столько персональными чертами кого-то из государственных служащих, сколько Лесным кодексом и иной базой, подведенной под эту область жизни. Всей этой горой лесных законов, правил, законодательных актов, что выдали за прошедшие годы парламент и специализированные учреждения и продолжают её на каких-либо наивысших скоростях и со настолько же таинственной бесполезностью наращивать и обновлять.
Мастера же с их познаниями и нравом непревзойденно соображают, что ими это правительство третирует конкретно поэтому, что они профессиональны. И все таки они уповают. Это нерв российской жизни, это драма. Закончить работу устройств отрицательной селекции, дать экспертам природоохраны работать — остальных рецептов нет. При другом варианте российский мир преобразуется в живодерню и склад сырья.
Убийство по найму спящих медвежат — рядовое. И обыденным оно стало благодаря гос политике в байкальской тайге.
Это правительство так защищает, хлопочет, бережет, хранит, стоит на охране. И рубит, и стреляет — всё само.
…До Графеева дозванивался кое-как. Он то пропадал из зоны покрытия сигналом, то возникал в ней, но меня не слышал. Оказывается — на посту, работает. Лишь за январь и лишь по одному Ангарскому району завел 11 материалов: лупят ночью из-под фар по три косули за раз и т.д. Освобождение от уголовного наказания — в порядке вещей. Вот и на данный момент он занимался оформлением еще одного факта браконьерства, не стал ему мешать. Ничто и никто его не возьмет, единицы таковых остались.
Алексей Тарасов
