Бойцы в поварских колпаках нацелились на защиту памятников Петербурга — при чем тут Пригожин? Новые хиты группировки «Ленинград» на тему «лопатки Беглова» заставили СМИ вновь говорить о возможной причастности Евгения Пригожина (к нескольким его проектам Сергей Шнуров писал саундтреки) к буллингу петербургского губернатора.
Сам Пригожин отверг причастность к информатаке на Смольный, подчеркнув: «Я вообще не интересуюсь петербургской повесткой», и объявил конкурс позитивной песни о Петербурге, с премиальным фондом 10 млн руб.
Диссонансом к нему выступил политтехнолог Максим Шугалей, которого Пригожин называет «героем нашего времени». Он представил два тома «негатива» (анонсировав скорый выход третьего) — книгу «Утраченный Петербург».
СПРАВКА «НОВОЙ»
Максим Шугалей — политтехнолог, представляемый также как «юрист» и «ученый-социолог» (при отсутствии высшего образования). В 2019 году был арестован в Ливии по обвинению в шпионаже и вмешательстве в местные выборы. Провел 18 месяцев в тюрьме Триполи, как и арестованный вместе с ним переводчик Самер Суэйфан. Впоследствии Шугалей отмечал большую роль Пригожина в их освобождении и благодарил бизнесмена за материальную помощь. Сам Пригожин пояснял, что выплатит Шугалею и Суэйфану по 18 млн рублей — по миллиону за месяц в ливийских застенках.
С 2021 года Максим Шугалей — президент Фонда защиты национальных ценностей. Washington Post приводила его слова о том, что Фонду «помогает финансово» Евгений Пригожин. Учредитель ФЗНЦ — Александр Малькевич, гендиректор телеканала «Санкт-Петербург», ранее работавший главредом портала USA Really — проекта «Федерального агентства новостей» из медиахолдинга «Патриот», чей попечительский совет возглавляет Пригожин. Среди экспертов Фонда — Мария Бутина и Виталий Милонов.
После жалобы Фонда за подписью Шугалея издание «Медиазона» и ее главред Сергей Смирнов были признаны иноагентами.
На выборах в петербургский парламент осенью прошлого года Шугалей стал фронтменом партии «Родина» (о ее связи с господином Пригожиным рассказывала «Медуза» (издание признано в РФ иноагентом), ссылаясь на источники в администрации президента). О поддержке Пригожиным кандидата Шугалея и симпатиях бизнесмена к партии «Родина» сообщали и издания группы «Патриот». Структуры Пригожина выпустили два художественных фильма — «Шугалей» и «Шугалей-2», а в преддверии выборов в ЗакС весь город заполонила реклама продолжения блокбастера — «Шугалей. Возвращение» с лозунгом «Любовь к Родине сильнее смерти». Однако это не помогло Шугалею получить мандат.
Максим Шугалей утверждает, что написал книгу «Утраченный Петербург» по одной-единственной причине: по возвращении из плена он прошелся по родному городу и не узнал его — «так много оказалось безвозвратно утеряно за это время».
Хотя согласно статистике утрат, которую ведут градозащитники, на эти два года приходятся как раз наименьшие потери. За время отсутствия Шугалея в Петербурге было демонтировано 4 дореволюционных здания в историческом центре и 2 на периферии, частичной разборке подверглось с полтора десятка дворовых флигелей.
Для сравнения: при губернаторе Матвиенко были снесены 174 дореволюционных здания, и еще свыше 20 были уничтожены в развитие выданных при Валентине Ивановне согласований.
Именно в те годы, когда в Петербург хлынули «большие деньги», зачистка старого города приобрела катастрофический размах. А выросшие взамен новостройки в 23 случаях впоследствии признали градостроительными ошибками. Но Шугалей всего этого как будто не заметил — даже сноса 5 домов на Невском проспекте. Как и утраты старинного сада внутри каре Строгановского дворца, тоже на главном проспекте Петербурга — когда на месте вырубленных вековых деревьев появилась стекляшка Gloss cafe от компании «Конкорд» Евгения Пригожина.
«Горячие пирожки» второй свежести
Первый том «Утраченного Петербурга» Шугалея собрал под обложкой 160 объектов. Хотя большая часть представленных зданий похоронена авансом — они есть, пусть и пребывают в скверном состоянии «благодаря» решениям прежних градоначальников. Так, здание Пробирной палаты было передано частной компании для приспособления под гостиницу, но незаконно демонтировано еще в 2008 году, одна фасадная стена осталась. Ни Матвиенко, ни Полтавченко не смогли найти инвестора, готового взяться за такой объект, не преуспел в этом и Беглов. По прошествии 14 лет проблему увидел и Шугалей — после того как минувшим летом Смольный заявил о намерении заключить соглашение о воссоздании памятника с приспособлением под частный Еврейский музей и центр толерантности. В собрание Шугалея попали и здания неочевидной ценности, к которым Смольный отношения не имеет, — например, заброшенные и неоднократно горевшие казармы (1952 г. постройки) в Приморском районе, принадлежащие Министерству обороны.
Строго говоря, это и не книга вовсе, скорее альбом с фотографиями и краткими текстами-описаниями к ним. Причем зачастую позаимствованными с краеведческого сайта.
Что же тогда написал сам Шугалей (кроме краткой аннотации за его подписью), почему выведен автором? Где результат описанных им по возвращении в любимый город переживаний и раздумий, заставивших «взяться за книгу»?
Не назовешь его и составителем — как пояснял господин Шугалей на презентации, включенные в книгу здания «находили волонтеры, которые залазили в них и фотографировали». Хотя и среди фотографий обнаруживаются взятые с упомянутого краеведческого сайта. Более того, с 2005 года журналист Дмитрий Ратников публиковал обзоры «Разрушенный Петербург» и «Заброшенный Петербург», информационный сайт ЗАКС.ру представлял своды утрат в проекте «Уничтоженный город», свой мартиролог вело движение «Живой город», а петербургские художники, фотографы и ВООПИиК делали резонансную выставку «Исчезающий Петербург».
Использовать наработанный за те годы массив информации — дело нехитрое. Вполне по плечу и упомянутым Шугалеем волонтерам из движения «Петербург — город перемен», заполнившим арт-кафе, где проводилась презентация его книги. Они же рекламировали ее выход на своем сайте и страничке в соцсетях.
Перекрестное опыление
Движение «Петербург — город перемен» возникло в марте 2019 года, когда Петербург готовился к губернаторским и муниципальным выборам. Еще ничто не предвещало разлада между Александром Дмитриевичем и Евгением Викторовичем, а издания медиахолдинга «Патриот» писали приятное Смольному, поливая оппозиционных политиков.
О нацеленности «Города перемен» на решение нужных команде Беглова задач косвенно свидетельствовало и то, что одним из двух сопредседателей движения стал Георгий Рожков из смольнинской Молодежной коллегии. Вторым — Никита Донцов, бывший замруководителя «Молодой гвардии Единой России» в Восточном административном округе Москвы, активно поработавший на переизбрание Сергея Собянина в 2018-м. В правление движения вошла Екатерина Зиновкина, член политсовета петербургской «Единой России».
Как сообщал «Коммерсантъ», тогда работу движения курировали близкие Пригожину политтехнологи (в частности, назывался Илья Паймушкин — один из сотрудников избирательного штаба Александра Беглова). Источник «Ъ» в администрации президента сообщал, что сама идея создания «Города перемен» принадлежит работающему с Пригожиным политтехнологу Ярославу Игнатовскому, экс-комиссару движения «Наши». Тот же источник пояснял, что, по мысли создателей «Города перемен», это движение должно было стать частью группы поддержки Беглова, а также отвлекать молодежь от участия в протестных мероприятиях Навального, «Открытой России» и оппозиции вообще.
Изначально акции «Города перемен» пытались предъявлять «позитивную» повестку как альтернативу протестам — волонтеры раздавали женщинам цветочки 8 марта, объявляли конкурсы на лучший скворечник, субботники в приютах для животных и т.п.
Картина резко изменилась к середине 2020 года — когда, по мнению ряда аналитиков, наметился разлад в отношениях Беглова и Пригожина.
«Город перемен» запускает проект «Руины Петербурга», а издание «Невские новости» пригожинского пула — одноименную рубрику. Незадолго до этого медиагруппа «Патриот» объявляет о стратегическом партнерстве с «Городом перемен».
Для выбора сюжетов волонтеры и их информационные партнеры выбирают проблемные адреса, большей частью известные по спискам градозащитников и публикациям СМИ еще с середины нулевых. Виновными в плачевном состоянии зданий, зачастую заброшенных с конца прошлого века, объявляется команда Беглова и… сами градозащитники. От которых, как внушается в видеороликах «Города перемен», больше вреда, чем пользы, — они не дают городу развиваться и отпугивают инвесторов, заступаясь за что ни попадя. Сами авторы роликов не видят ценности в зданиях без богато украшенных фасадов и пышных интерьеров. И призывают «исключить из закона [об охране объектов наследия] само понятие «историческое здание», дабы развязать руки бизнесу.
Среди объектов, отобранных для «Руин Петербурга», обнаруживаются и те, к которым проявлял интерес Евгений Пригожин. Например, дом Черкасского на набережной Лейтенанта Шмидта. Он примыкает к переданному «Конкорду» дому Трезини, переделанному в бутик-отель. Владелец желает его расширить (письмо с просьбой о содействии в реализации этих планов направлялось Беглову в январе 2019 г.).
Другой сюжет посвящается зданиям Конюшенного ведомства — по словам Пригожина, он подавал заявку и был готов инвестировать в этот объект около 4 млрд руб., но Смольный ему отказал.
Рецепт изготовления «горячих пирожков» тандемом «Города перемен» и пригожинских СМИ прост — сами создаем событие, сами освещаем.
Так, движение провело перформанс в одном из корпусов бывшей фабрики «Красный треугольник». Развесили по стенам плакаты с изображениями разрушающихся памятников, а для гостей выставки привезли выполненный по спецзаказу большой торт с изображением терпящего бедствие дома Басевича. В финале огласили заявку на включение Петербурга в Книгу рекордов Гиннеса — как «города с наибольшим в мире количеством разрушающихся памятников».
Ресурсы «Патриота», освещая эту акцию на «опасно аварийном объекте», как сами характеризовали «Красный треугольник», информировали — экспозиция остается на месте и «увидеть ее может каждый желающий». Через день туда пришел 13-летний подросток, сорвался с 10-метровой высоты и покалечился.
Трагедию используют для новой акции — волонтеры в костюмах Смерти пройдутся по «опасным для жизни заброшенным зданиям, где собирается городская молодежь». Видео выложат на сайте движения и в соцсетях, а «Невские новости» выпустят текст под заголовком «Город перемен» призвал Смольный прекратить «убивать детей» в центре города».
В сюжетах из серии «Руины Петербурга» звучит пугающая статистика. Со ссылкой на «официальные источники» сообщается, что в городе на грани гибели 7000 зданий, и чуть ли не половина из них — объекты культурного наследия.
Хотя, по данным КГИОП, в Петербурге примерно 16 тыс. дореволюционных зданий, подохранных — около 9 тыс. Неужто каждый второй исторический дом у нас доведен до руин, а мы и не видим?
Как нас заверили в офисе движения «Город перемен», руководит направлением «Градозащита», включая съемку видеороликов «Руины Петербурга», Павел Лавронов (журналист и военный психолог, несколько лет назад перебравшийся из Ростова в культурную столицу).
В разговоре с «Новой» Павел признался, что поминаемая в их сюжетах «официальная статистика» взята из публикаций «Московского комсомольца».
— Но это не официальный источник, что ж вы дезинформируете публику.
— Почему? Это авторитетное издание…
По словам Лавронова, объекты для видеосюжетов тоже отбираются «на основе публикаций СМИ и карты разрушенных зданий».
Хотя последний источник — «Красная карта развалин Петербурга» от анонимных создателей — появилась на платформе Google только в январе этого года. Выходит, команда «Города перемен» заранее знала о ее содержании и с ним сверялась?
На карте отмечено около 1000 объектов — в том числе те, за чью судьбу нет нужды беспокоиться. Например, дом 15 в Дмитровском переулке — его отремонтировали два года назад. А дом Рогова на Загородном проспекте (снесенный в 2012 г.) к лету прошлого года был воссоздан.
Немало ошибок, а то и откровенных глупостей и в сюжетах «Руины Петербурга». То у них «здание — образец кирпичного стиля, не известного нигде за пределами нашего города», то репортер на фоне бывшего ДК связи (им в 1930-е стала перестроенная реформатская церковь) вопиёт: «Мне как петербуржцу больно смотреть, как на моих глазах разрушается легендарная кирха!»
— А вы к специалистам обращаться не пробовали? — интересуюсь у Лавронова. — В питерский ИКОМОС или ВООПИиК, например. С просьбой поделиться опытом, лекции почитать вашим волонтерам.
Но у Павла обратная логика. Мы, говорит, открыты — кто хочет, сам может к нам прийти.
Хотя в отчетах о проведенных «Городом перемен» мероприятиях можно видеть, что в иных случаях они инициируют приглашение лекторов. Правда, весьма специфических.
То директора загадочного института Нейролингвистического программирования — представляя лектора как «основоположника боевого НЛП», который «принимал участие в психологической подготовке сотрудников спецподразделений». То Миру Тэраду (в девичестве Оксану Вовк), главу Фонда борьбы с репрессиями. Оставляя за скобками, что до того Тэрада-Вовк, вышедшая замуж за американца, пойманного затем на торговле наркотиками, была осуждена в США по обвинению в отмывании выручки с этих сделок. Признав вину на суде, после освобождения станет ее отрицать — заявляя о давлении и «пыточных» условиях содержания в американских застенках.
Фонд борьбы с репрессиями основан, как указано на его сайте, при содействии Евгения Пригожина. Провозгласив своей миссией оказание помощи жертвам судебно-полицейского произвола и политических преследований во всем мире, ФБР в упор не видит их в России — в зоне его беспокойства исключительно зарубежные жертвы, большей частью из США.
Павел Лавронов настаивает, что «Город перемен» — вне политики. И вообще «мы не против власти, мы против конкретных чиновников, которые не справляются и должны оставить свои должности».
— Но в ваших сюжетах полно объектов, разрушенных много лет назад, когда этих чиновников в Смольном не было.
— Нас не особо интересует, кто довел до такого состояния, — отвечает Павел.
Штаб-квартира «Города перемен» арендует помещение в центре Петербурга, на Садовой улице, — со слов Павла, это 250 кв. м.
Такая аренда обходится недешево. Требуют денег и униформа для волонтеров, и всякая атрибутика с логотипом движения. Как и проводимые им акции — то раздают шоколадки в специально отпечатанных обертках с изображением разрушенных зданий, а то анонсируют и денежные вознаграждения (по 5 тыс. руб. обещано самым активным участникам фотокросса «охота на дворников» — кто больше их зафиксирует за уборкой заснеженных улиц).
— Никто нас не финансирует, — уверяет Лавронов, — у нас и юрлица нет.
Но есть, говорит, «ребята со средствами», а еще — бартер, когда за матпомощь движение оказывает услуги по рекламе и продвижению в соцсетях.
Этому, конечно, легко поверить. Как и уверениям Павла в том, что активист движения и репортер «Города перемен» по имени Максим Шугалей — вовсе не сын автора «Утраченного Петербурга», а полный тезка.
Версию обломала Мира Тэрада, нащелкавшая на презентации книги фоток и опубликовавшая их в соцсетях с припиской: «На фото с прекрасной семьей Максима». Где стоящий с ним рядом старший сын неотличим от активиста «Города перемен».
Первая книга Шугалея не поступала в продажу и, как аккуратно формулирует Лавронов, была отпечатана очень небольшим тиражом — под автограф-сессию, где всё и раздали. Если сопоставить с количеством народа на презентации — выходит экземпляров пятнадцать. Можно было и одним обойтись, ради которого все как будто и затевалось: автор выложил у себя в соцсетях видео, на котором помещает книгу в подарочный пакет для отправки Беглову.
Недоступность книги для обычных граждан не помешала Шугалею заявить об «очень положительной реакции людей» на первый том, вдохновившей на выпуск второго. Его он уже представил на днях — в том же месте, тому же скромному кругу. В преддверии мероприятия он сообщил на своей страничке в соцсети, что из включенных во второй том «почти все памятники погибли за последние три года». И выразил надежду, что издание книги «заставит чиновников Смольного вылезти из своих «роллс-ройсов», прервать поездки на дорогие европейские курорты и начать служить народу, а не своему карману».
На обложке второго тома — интерьер дворца великого князя Михаила Николаевича. Это памятник в составе ансамбля «Михайловская дача», еще в 2003 году переданного Управлению делами президента. Часть имения — кусок сада, дворец и еще несколько исторических построек — в 2006 году по инициативе Владимира Путина передали петербургскому госуниверситету (под создание Высшей школы менеджмента). В 2015 году, освоив почти 20 млрд руб. на строительстве новых зданий, СПбГУ отказался от ненужного ему обременения — вернул в федеральную казну так и не отреставрированные памятники.
В общем, не на того тут Максим Шугалей наехал. Если, конечно, не планировал повытаскивать из «роллс-ройсов» и тех, кто в Кремле.
Впору бы взять паузу и призадуматься. Но неутомимый автор анонсировал скорый выход третьего тома — его обещается посвятить объектам Курортного района. На разогреве уже выступили ресурсы «Патриота», разместившие публикацию «Бегловские развалины»: как выглядят памятники Курортного района, где начинал свою карьеру губернатор».
Во избежание новых конфузов хочется предупредить: там среди доведенных до руин старинных дач встречаются объекты Минобороны. А попытку выдернуть Шойгу из танка нынче легко могут расценить как подрыв национальной безопасности.
Источником новости является сайт RuCompromat.
Если Вас заинтересовала новость:
- Ниже на странице вы можете видеть взаимосвязанные статьи (при их наличии).
- Обратите внимание на ссылки, имеющиеся в статье, за ними содержится дополнительная информация.
- Воспользуйтесь поиском на сайте для получения дополнительных материалов по интересующей вас теме.
Пригожин вычеркнул Беглова из собственного меню
Сам Пригожин отторг отношение к информатаке на Смольный, выделив: «Я в принципе не интересуюсь петербургской повесткой», и объявил конкурс положительной песни о Петербурге, с премиальным фондом 10 млн руб.
Диссонансом к нему выступил специалист по политтехнологиям Максим Шугалей, которого Пригожин называет «героем нашего времени». Он представил два тома «негатива» (анонсировав скорый выход третьего) — книжку «Утраченный Петербург».
СПРАВКА «НОВОЙ»
Максим Шугалей — специалист по политтехнологиям, который представляется также как «юрист» и «ученый-социолог» (при отсутствии высшего образования). В 2019 году был задержан в Ливии по обвинению в шпионской деятельности и воздействии на местные выборы. Провел 18 месяцев в местах заключения Триполи, как и арестованный вместе с ним переводчик Самер Суэйфан. Потом Шугалей отмечал огромное значение Пригожина в их освобождении и благодарил предпринимателя за матпомощь. Сам Пригожин указывал, что выплатит Шугалею и Суэйфану по 18 миллионов рублей — по миллиону в месяц в ливийских застенках.
С 2021 года Максим Шугалей — президент Фонда защиты государственных ценностей. ВашингтонПост приводила его речь про то, что Фонду «помогает экономически» Евгений Пригожин. Основатель ФЗНЦ — Александр Малькевич, генеральный директор телевизионного канала «Санкт-Петербург», который до этого работал главным редактором портала USA Really — проекта «Общегосударственного агентства новостных сообщений» из медийного холдинга «Патриот», чей попечительский совет возглавляет Пригожин. В экспертной среде Фонда — Мария Бутина и Виталий Милонов.
После жалобы Фонда за подписью Шугалея издание «Медиазона» и её главный редактор Сергей Смирнов были признаны иностранными агентами.
На голосовании в петербургский парламент осенью прошедшего года Шугалей стал фронтменом партии «Родина» (о её связи с господином Пригожиным говорила «Медуза» (издание признано в России иностранным агентом), со ссылкой на источники в администрации президента). О поддержке Пригожиным претендента Шугалея и симпатиях предпринимателя к партии «Родина» докладывали и издания группы «Патриот». Структуры Пригожина выпустили два художественных кинофильма — «Шугалей» и «Шугалей-2», а накануне голосования в ЗакС весь город наводнила реклама продолжения бестселлера — «Шугалей. Возврат» с девизом «Патриотизм посильнее погибели». Но это не посодействовало Шугалею получить мандат.
Максим Шугалей заявляет, что написал книжку «Утраченный Петербург» по одной-единственной причине: по возврате из плена он прошелся по родному городу и не вызнал его — «настолько не мало оказалось невозвратно утеряно за этот период времени».
Однако согласно статистике потерь, которую ведут градозащитники, на эти два года приходятся как раз меньшие утраты. За время отсутствия Шугалея в Санкт-Петербурге было демонтировано 4 дореволюционных строения в историческом центре и 2 на периферии, частичной разборке подверглось с 15 дворовых флигелей.
Для сопоставления: при главе региона Матвиенко были снесены 174 дореволюционных строения, и еще более 20 были ликвидированы в развитие выданных при Валентине Ивановне согласований.
Конкретно тогда, когда в Санкт-Петербург хлынули «огромные средства», зачистка старенького города заполучила трагический размах. А выросшие взамен новостройки в 23 вариантах потом признали градостроительными ошибками. Однако Шугалей всего этого будто бы не увидел — даже сноса 5 домов на Невском проспекте. Как и потери древнего сада снутри каре Строгановского дворца, тоже на главном проспекте Петербурга — когда на месте вырубленных вековых деревьев возникла стекляшка Gloss cafe от компании «Конкорд» Евгения Пригожина.
«Горячие пирожки» 2-ой свежести
1-ый том «Утраченного Петербурга» Шугалея собрал под обложкой 160 объектов. Однако большая часть представленных спостроек похоронена предоплатой — они есть, пусть и пребывают в гнусном состоянии «благодаря» решениям прежних мэров. Например, здание Пробирной палаты было передано коммерческой организации для приспособления под отель, но нелегально демонтировано еще в 2008 году, одна фасадная стенка осталась. Ни Матвиенко, ни Полтавченко не сумели найти финансиста, готового взяться за этот объект, не добился успеха в данном и Беглов. По прошествии четырнадцать лет дилемму увидел и Шугалей — после того как прошлым летом Смольный заявил о желании заключить договор о воссоздании монумента с приспособлением под личный Еврейский музей и центр толерантности. В собрание Шугалея попали и строения неочевидной ценности, к которым Смольный отношения не имеет, — к примеру, заброшенные и не один раз горевшие казармы (1952 г. постройки) в Приморском районе, принадлежащие Минобороны.
Строго говоря, это и не книжка совсем, быстрее альбом с фото и короткими текстами-описаниями к ним. При этом часто позаимствованными с краеведческого веб-сайта.
Что все-таки тогда написал сам Шугалей (не считая короткой инструкции за его подписью), почему выведен создателем? Где итог обрисованных им по возврате в возлюбленный город переживаний и размышлений, которые заставили «взяться за книжку»?
Не назовешь его и составителем — как объяснял господин Шугалей на презентации, включенные в книжку строения «находили добровольные помощники, которые залазили в них и фотографировали». Несмотря на то, что в числе фото обнаруживаются взятые с указанного краеведческого веб-сайта. Кроме того, с 2005 года корреспондент Дмитрий Ратников публиковал обзоры «Разрушенный Петербург» и «Заброшенный Петербург», информационный веб-сайт ЗАКС.ру представлял своды потерь в проекте «Уничтоженный город», собственный мартиролог вело движение «Жив город», а петербургские живописцы, папарацци и ВООПИиК делали резонансную выставку «Исчезающий Петербург».
Применять наработанный за те годы массив инфы — дело нехитрое. Полностью по плечу и указанным Шугалеем добровольцам из движения «Петербург — город перемен», которые заполнили арт-кафе, где проводилась презентация его книжки. Они же рекламировали её выход на собственном веб-сайте и странице в социальных сетях.
Перекрестное опыление
Движение «Петербург — город перемен» появилось в марте 2019 года, когда Петербург готовился к губернаторским и городским выборам. Еще ничто не сулило разлада меж Александром Дмитриевичем и Евгением Викторовичем, а издания медийного холдинга «Патриот» писали приятное Смольному, поливая представителей оппозиции.
О нацеленности «Города перемен» на решение подходящих команде Беглова задач в некоторой степени говорило и то, что одним из 2-ух сопредседателей движения стал Георгий Рожков из смольнинской Молодежной коллегии. Вторым — Никита Донцов, который был заместителя главы «Юный гвардии Единой Рф» в Восточном административном окружении города Москва, интенсивно поработавший на переизбрание Сергея Собянина в 2018-м. В правление движения вошла Екатерина Зиновкина, член политического совета петербургской «Единой Рф».
Как докладывал «Коммерсантъ», тогда работу движения держали под контролем близкие Пригожину политтехнологи (в частности, назывался Илья Паймушкин — один из служащих предвыборного офиса Александра Беглова). Источник «Ъ» в администрации президента рассказывал, что сама мысль сотворения «Города перемен» принадлежит работающему с Пригожиным специалисту по политтехнологиям Ярославу Игнатовскому, бывший-комиссару движения «Наши». Этот же источник указывал, что, по мысли создателей «Города перемен», это движение должно было стать частью группы поддержки Беглова, также отвлекать молодежь от участия в протестных мероприятиях Алексея Навального, «Открытой Рф» и оппозиции в принципе.
Вначале акции «Города перемен» пробовали предъявлять «позитивную» повестку как альтернативу протестам — добровольные помощники раздавали дамам цветы 8 марта, объявляли конкурсы на наилучший скворечник, субботники в приютах для зверей и т.п.
Картина резко поменялась к середине 2020 года — когда, как считают ряда специалистов, наметился разлад в отношениях Беглова и Пригожина.
«Город перемен» запускает проект «Руины Петербурга», а издание «Невские новости» пригожинского пула — одноименную рубрику. Накануне ранее медиагруппа «Патриот» заявляет о стратегическом сотрудничестве с «Городом перемен».
Для выбора сюжетов добровольные помощники и их информационные партнеры выбирают проблемные адреса, большей частью популярные по перечням градозащитников и публикациям средства массовой информации еще с середины нулевых. Виноватыми в печальном состоянии спостроек, часто заброшенных с конца прошедшего века, объявляется команда Беглова и… сами градозащитники. От которых, как внушается в видеозаписях «Города перемен», больше ущерба, чем полезности, — они не дают городу развиваться и отпугивают финансистов, заступаясь за что ни попадя. Сами создатели роликов не видят ценности в зданиях без богато увенчанных фасадов и пышноватых интерьеров. И призывают «исключить из закона [об охране объектов наследства] само понятие «историческое здание», чтобы развязать руки бизнесу.
В числе объектов, которые были отобраны для «Руин Петербурга», обнаруживаются и те, к которым проявлял интерес Евгений Пригожин. К примеру, дом Черкасского на набережной Лейтенанта Шмидта. Он примыкает к переданному «Конкорду» дому Трезини, переделанному в бутик-отель. Обладатель хочет его расширить (письмо с просьбой об оказании помощи в реализации этих планов направлялось Беглову в январе 2019 г.).
Иной развитие событий посвящается зданиям Конюшенного учреждения — согласно мнению Пригожина, он подавал заявку и был готов вкладывать в данный объект приблизительно 4 миллиардов руб., но Смольный ему отказал.
Рецепт производства «жарких пирожков» тандемом «Города перемен» и пригожинских средства массовой информации прост — сами создаем событие, сами освещаем.
Например, движение провело перформанс в одном из корпусов бывшей предприятия «Красный треугольник». Развесили по стенкам плакаты с изображениями разрушающихся памятников, а для гостей выставки привезли выполненный по спецзаказу большой тортик с изображением терпящего бедствие дома Басевича. В конце озвучили заявку на включение Петербурга в Книжку рекордов Гиннеса — как «города с большим в мире числом разрушающихся памятников».
Ресурсы «Патриота», освещая эту акцию на «небезопасно аварийном объекте», как сами охарактеризовывали «Красный треугольник», предоставляли информацию — экспозиция остается на месте и «узреть её может всякий». Через один день туда пришел 13-летний ребенок, сорвался с 10-метровой высоты и искалечился.
Случившееся употребляют для новой акции — добровольные помощники в костюмчиках Погибели пройдутся по «небезопасным для жизни заброшенным зданиям, где собирается городская молодежь». Видео выложат на интернет-ресурсе движения и в социальных сетях, а «Невские новости» выпустят текст под заголовком «Город перемен» попросил Смольный закончить «убивать детишек» в центре города».
В сюжетах из серии «Руины Петербурга» звучит пугающая статистика. Ссылаясь на «официальные источники» утверждается, что в городе на грани смерти 7000 спостроек, и чуть не половина из них — объекты культурного наследства.
Однако, по данным КГИОП, в Санкт-Петербурге приблизительно 16 тыс. дореволюционных спостроек, подохранных — приблизительно 9 тыс. Неужто каждый 2-ой исторический дом у нас доведен до руин, а мы и не видим?
Как нас заверили в кабинете движения «Город перемен», управляет направлением «Градозащита», в том числе съемку видеороликов «Руины Петербурга», Павел Лавронов (корреспондент и военный психолог, пару лет назад перебравшийся из Ростова в культурную столицу).
В общении с «Новой» Павел подтвердил, что поминаемая в их сюжетах «официальная статистика» взята из публикаций «Столичного комсомольца».
— Однако это не официальный источник, что ж вы дезинформируете публику.
— Почему? Это знатное издание…
Согласно мнению Лавронова, объекты для видеосюжетов тоже отбираются «на базе публикаций средства массовой информации и карты разрушенных спостроек».
Однако последний источник — «Красная карта развалин Петербурга» от анонимных создателей — возникла на площадке Гугл лишь в январе текущего года. Получается, команда «Города перемен» заблаговременно знала о её содержании и с ним сверялась?
На карте отмечено около 1000 объектов — также те, за чью судьбу нет нужды волноваться. К примеру, дом 15 в Дмитровском переулке — его восстановили два года назад. А дом Рогова на Пригородном проспекте (снесенный в 2012 г.) к лету прошедшего года был воссоздан.
Много просчетов, а то и откровенных глупостей и в сюжетах «Руины Петербурга». То у них «здание — эталон кирпичного стиля, не популярного нигде за границами нашего города», то корреспондент в условиях бывшего ДК связи (им в 1930-е стала перестроенная реформатская церковь) вопиёт: «Мне как петербуржцу больно глядеть, как на моих очах разрушается знаменитая кирха!»
— А вы к спецам обращаться не пробовали? — интересуюсь у Лавронова. — В питерский ИКОМОС либо ВООПИиК, к примеру. С просьбой поделиться опытом, лекции почитать вашим добровольцам.
Однако у Павла оборотная логика. Мы, гласит, открыты — кто желает, сам может к нам придти.
Однако в документах о проведенных «Городом перемен» мероприятиях можно видеть, что в других вариантах они инициируют приглашение преподавателей. При этом, очень специфичных.
То руководителя таинственного института Нейролингвистического программирования — представляя лектора как «основателя боевого НЛП», который «участвовал в психической подготовке служащих специализированных подразделений». То Миру Тэраду (в девичестве Оксану Вовк), руководителя Фонда борьбы с карательными мерами. Оставляя за скобками, что до того Тэрада-Вовк, которая вышла замуж за американца, пойманного потом на наркоторговле, была осуждена в США по обвинению в легализации выручки с этих соглашений. Признав вину на заседании суда, после освобождения станет её опровергать — заявляя о давлении и «пыточных» критериях содержания в американских застенках.
Фонд борьбы с карательными мерами основан, как обозначено на его веб-сайте, при помощи Евгения Пригожина. Объявив собственной миссией оказание поддержки жертвам судебно-сотрудника полиции произвола и политических преследований по всему миру, ФБР в упор не видит их в Российской Федерации — в зоне его беспокойства только заграничные жертвы, большей частью из Соединенных Штатов Америки.
Павел Лавронов утверждает, что «Город перемен» — вне политики. И в принципе «мы не против власти, мы против определенных госслужащих, которые не управляются и должны оставить свои должности».
— Однако в ваших сюжетах много объектов, разрушенных на протяжении нескольких лет назад, когда этих госслужащих в Смольном не было.
— Нас не особо интересует, кто довел до этого состояния, — отвечает Павел.
Главный офис «Города перемен» снимает в аренду помещение в центре Петербурга, на Садовой улице, — по словам Павла, это 250 кв. м.
Данная аренда обходится дорого. Требуют средств и спецодежда для добровольцев, и всякая атрибутика с логотипом движения. Как и проводимые им акции — то раздают шоколадки в специально отпечатанных обертках с изображением разрушенных спостроек, а то анонсируют и валютные вознаграждения (по 5 тыс. руб. обещано самым активным участникам фотокросса «охота на дворников» — кто больше их зафиксирует за уборкой занесенных снегом улиц).
— Никто нас не обеспечивает необходимыми финансами, — убеждает Лавронов, — у нас и организации нет.
Однако есть, гласит, «ребята со средствами», а еще — бартер, когда за материальная помощь движение предоставляет услуги по рекламе и продвижению в социальных сетях.
Данному, естественно, просто поверить. Как и уверениям Павла в том, что активный участник движения и корреспондент «Города перемен» по имени Максим Шугалей — совсем не сын автора «Утраченного Петербурга», а полный тезка.
Версию обломала Мира Тэрада, которая нащелкала на презентации книжки фоток и опубликовавшая их в социальных сетях с припиской: «На фотографии с прелестной семьей Максима». Где стоящий с ним рядом старший сын неотличим от активного участника «Города перемен».
1-ая книжка Шугалея не поступала в продажу и, как аккуратненько определяет Лавронов, была отпечатана чрезвычайно маленьким тиражом — под автограф-сессию, где всё и пораздавали. Если сравнить с числом народа на презентации — выходит экземпляров пятнадцать. Можно было и одним обойтись, для которого все будто бы и затевалось: автор выложил у себя в социальных сетях видеозапись, на которой помещает книжку в подарочный пакет для отправки Беглову.
Недоступность книжки для обыденных людей не помешала Шугалею заявить об «чрезвычайно положительной реакции людей» на 1-ый том, которая вдохновила на выпуск второго. Его он уже представил на днях — в том же месте, тому же умеренному кругу. Накануне мероприятия он сказал на собственной странице в социальные сети, что из включенных во 2-ой том «практически все монументы погибли за прошедшие 3 года». И сообщил, что верит, что издание книжки «принудит госслужащих Смольного вылезти из собственных «роллс-ройсов», оборвать поездки на дорогие европейские здравницы и начать служить народу, но не собственному карману».
На обложке второго тома — интерьер дворца величавого князя Михаила Николаевича. Это монумент в составе ансамбля «Михайловская дача», еще в 2003 году переданного Управлению делами президента. Часть имения — кусочек сада, дворец и еще несколько исторических строений — в 2006 году с пожелания Владимира Путина передали петербургскому государственному университету (под создание Высшей школы руководства). В 2015 году, освоив примерно 20 миллиардов руб. на возведении новых спостроек, СПбГУ не согласился от ненадобного ему ограничения — возвратил в общегосударственную бюджет так и не отреставрированные монументы.
В общем, не на того здесь Максим Шугалей наехал. Если, естественно, не намеревался повытаскивать из «роллс-ройсов» и тех, кто в Кремле.
Впору бы взять паузу и задуматься. Однако неутомимый автор анонсировал скорый выход третьего тома — его обещается предназначить объектам Курортного района. На разогреве уже выступили ресурсы «Патриота», которые разместили публикацию «Бегловские развалины»: как смотрятся монументы Курортного района, где начинал свою трудовую деятельность глава региона».
В целях недопущения новых конфузов охото предупредить: там в числе доведенных до руин древних дач видятся объекты Министерство обороны. А попытку выдернуть Шойгу из танка сегодня просто могут воспринять как подрыв государственной безопасности.
