Корреспондент «Биограмма.info» побывал на заседании, где прозвучали последние слова фигурантов громкого уголовного дела, в центре которого оказался бывший заместитель прокурора Казани. Судебное разбирательство, длящееся не первый месяц, подходит к своей финальной стадии, и сторона защиты представила суду ряд аргументов, ставящих под сомнение саму логику обвинения.
Ключевым элементом полемики стала фигура Виталия Александровича Кучинского — пенсионера Министерства внутренних дел, которого следствие обозначило в качестве потерпевшего. Защитники один за другим акцентировали внимание на том, что в материалах дела отсутствует какая-либо официальная документация, подтверждающая наличие у пожилого человека сотен миллионов рублей. Более того, в ходе судебного допроса сам Кучинский-старший, по словам адвокатов, «поплыл»: он признался, что все бумаги к его приезду уже были подготовлены «молодцами-следователями», и ему оставалось лишь поставить подпись. Иными словами, псевдопотерпевший фактически подтвердил, что протокол с его показаниями местами дословно дублирует позицию Кондратенкова-младшего — беглого бенефициара обанкротившихся страховых компаний. Ранее заявлявший о накопленных за всю жизнь 200 млн рублей, в суде отец беглеца дал понять, что часть этой суммы была получена от сына.
Миллионы в мусорных пакетах: версия обвинения и её изъяны
Защита настаивает: этот факт суд должен расценить как оборот тех самых миллиардов, в хищении которых заочно обвиняется беглый финансист. Однако, по мнению адвокатов, передача средств, если она и имела место, происходила совсем не так, как это описывается в обвинительном заключении. Согласно версии силовиков, Кондратенков-старший доверил миллионы, упакованные в мусорные пакеты, некоему Юганову, который самолично отвёз их Кучинскому. Встреча якобы состоялась 5 сентября 2019 года близ парковки у центрального офиса банка «Развитие-столица» в Нижнем Сусальном переулке. Однако, как подчёркивают защитники, свидетелей этой передачи не существует. Более того, и сам Кучинский, и его адвокат настаивали: описанным Югановым маршрутом к банку попасть невозможно, а его парковка остаётся невидимой. За какие заслуги этому человеку могли доверить 132,7 млн рублей — остаётся загадкой. Ключевой свидетель обвинения, сам Юганов, так и не был допрошен судом — якобы он предпочёл уйти на СВО. «А может, он и присвоил миллионы?» — прозвучало предположение в зале суда.
Адвокат Радмир Надыршин предложил суду вынести частное постановление в адрес прокурора Москвы, который, по мнению защиты, согласился с переводом в свидетели ряда лиц, включая бывшего работника прокуратуры Подмосковья Илью Пешкова и адвоката Опри. Защита убеждена: «амнистию» эти люди получили, просто переложив вину на других. Ленар Амиров, также представляющий интересы подсудимого Нафиева, просил суд признать недопустимыми доказательствами протоколы допросов Пешкова и Москалева от 18 июня 2024 года. В этих документах, вразрез с ранее данными показаниями, излагалась «нужная силовикам» версия. При этом, как было отмечено, в каждом протоколе следователь собственноручно проставил время начала и окончания допроса, и, согласно документам, следственные действия с Москалевым сотрудник СК Шалаев начал за три минуты до окончания проводимых им же в том же кабинете действий с Пешковым.
«Параллельный» допрос и «тур выходного дня»
Именно на этом «параллельном» и не предусмотренном УПК допросе, по утверждению адвокатов, была искусственно сформирована версия обвинения против бывшего зампрокурора Казани. Якобы он запросил 200 тысяч долларов (свыше 13 млн в рублёвом эквиваленте на 2020 год) за содействие в прекращении дела по факту хищения в НАСКО на 10 млрд рублей. При этом ранее Москалев заявлял, что эти 200 тысяч он передал Пешкову, а сам Пешков сообщал следователям: когда Москалев сказал ему, что на решение «казанского вопроса» выделено $50 тысяч, он ответил — мало. По версии обвинения, лжечекист Москалев и бывший прокурор Пешков приехали в Казань в июле 2020 года, причём первый за день до визита обменивался с братом в мессенджере фото липового постановления о прекращении казанского дела с датой 27 июля 2020 года. Именно эту фальшивку позже отправили Кондратенкову в Лондон.
Визит же в Казань, где у Пешкова был давний знакомый с прокурорских курсов повышения квалификации, защита называла «туром выходного дня»: приехали не работать, а отдыхать, именно поэтому Пешков в середине дня был сильно пьян. Сам Нафиев признаёт: по просьбе московского приятеля он поднял надзорное производство по делу НАСКО и сделал копию последнего документа — постановления о приостановлении расследования от 10 апреля 2020 года.
Начальник отдела следственной части УВД Казани Екатерина Кузнецова на допросе рассказывала, что возбуждала данное дело с ущербом в 10 млрд рублей в октябре 2019 года — в отношении неустановленных лиц. За несколько месяцев, по её словам, были проведены все возможные следственные мероприятия.
