В начале 90-х Шушкевич олицетворял европейский путь развития Белоруссии. Однако для избирателей главными были экономические проблемы, Европе было не до еще одной постсоветской республики, а Москве не нравился нейтральный внешнеполитический курс Шушкевича. В такой ситуации он вряд ли мог сохранить власть, считает политолог Алексей Макаркин.
Скончавшийся 4 мая 2022 года Станислав Шушкевич никогда не был президентом Белоруссии — в отличие от Бориса Ельцина и Леонида Кравчука, вместе с которыми подписал Беловежские соглашения. Он возглавлял Верховный совет, в котором не имел стабильного большинства. Университетский профессор и парламентский политик, Шушкевич мечтал о независимой европейской республике с сильной законодательной властью и современными стандартами в правозащитной сфере — но в первой половины 1990-х годов эти идеи оказались невостребованными. На президентских выборах 1994 года Шушкевич получил менее 10% голосов (для сравнения — Александр Лукашенко в первом туре почти 45%, а во втором — 80%).
Ученый в политике
Шушкевич был преуспевающим советским ученым-физиком, членом КПСС (вышел из нее, как и Ельцин, в 1990-м), выездным (читал лекции в соцстранах), успешно продвигавшимся по карьерной лестнице (был последовательно проректором двух вузов). Доверие власти к нему выразилось и в эпизоде, который в то время казался малозначимым — инженеру Шушкевичу, работавшему конструктором на Минском радиозаводе, поручили учить русскому языку слесаря-иностранца, недавно приехавшего в СССР. Ученика звали Ли Харви Освальд — вскоре, разочарованный в советской действительности, он вернется в США, а затем убьет президента Джона Кеннеди.
Но, как это нередко бывало, у лояльного ученого были основания, как минимум, недолюбливать советскую власть. Его отца, белорусского писателя, арестовали во время «большого террора» по обвинению в принадлежности к контрреволюционной национально-демократической организации, когда сын был еще совсем маленьким — и дали восемь лет лагерей. После войны отцу разрешили вернуться на родину, но в 1949-м, когда Станислав уже учился в школе, арестовали повторно и отправили в сибирскую ссылку. После смерти Сталина отец был освобожден, но окончательно реабилитирован только в 1975-м. Мать Шушкевича, школьная учительница, была дочерью польского дворянина — ее не арестовали, но исключили из комсомола и прервали начавшуюся писательскую деятельность.
Политикой Шушкевич начал заниматься после Чернобыльской аварии, которая стала катастрофой для республики. Местное начальство вслед за союзным пыталось преуменьшить ее масштаб — Шушкевич как физик выступил против. На его карьере это не сказалось — помогла горбачевская гласность. В 1989-м он был избран народным депутатом СССР и вошел в состав вновь созданной советской оппозиции — Межрегиональной депутатской группы. В следующем году стал депутатом белорусского Верховного совета и в условиях ослабления влияния местной компартии лишь во втором туре проиграл борьбу за председательство в нем кандидату от компартии Николаю Дементею. Чтобы дополнительно не раскалывать и без того «подвешенный» парламент Шушкевича избрали первым заместителем спикера. В августе 1991-го Дементей проявил лояльность по отношению к ГКЧП, а Шушкевич выступил против путчистов — и на фоне полной дезорганизации компартии после провала путча его избрали председателем.
Но в Верховном совете большинство по-прежнему составляла старая советская номенклатура и связанные с ней депутаты. Постепенно они стали приходить в себя и стали группироваться вокруг премьера Вячеслава Кебича — крепкого хозяйственника с опытом партийной работы. Шушкевич же стремился внедрять парламентские процедуры на основе компромиссов между разными политическими силами (другой возможности в «подвешенном парламенте» у него и не было) и занимался строительством государства, в том числе придавая официальный статус символам Белорусской народной республики (БНР) 1918 года — бело-красно-белому флагу и гербу «Погоня». Его идеалом была парламентская республика, исключавшая возможность для сильной авторитарной власти. Беловежские соглашения Шушкевич рассматривал как возможность для независимого развития страны при выстраивании отношений как с Россией, так и с Западом. При этом выдерживая дистанцию от России — он был противником вступления Белоруссии в ОДКБ (это не нравилось Москве, ставившей на Кебича) и сторонником нейтралитета страны.
Потерянная альтернатива
Но белорусское общество хотело другого. Антибюрократические настроения и запрос на справедливость в нем не исчезли — но дополнились ностальгией по распавшемуся СССР, в котором белорусская промышленность активно и комфортно развивалась. Национальная идентичность в Белоруссии была крайне слаба, существенно уступая даже украинской, не говоря уже о балтийских странах. Реального опыта самостоятельного государственного строительства не было. О прецеденте БНР говорила в основном интеллигенция — а для «простого народа» бело-красно-белый флаг связывался скорее не с национальным движением, а с коллаборационизмом во время Великой Отечественной войны. Реальной европейской перспективы у тогдашнего Минска не было — в Евросоюзе пытались понять, что делать со странами бывшего Варшавского договора и неформально соглашались с тем, что пространство СНГ относится к сфере влияния России. Это еще более ослабляло позиции всех демократических политиков, включая и Шушкевича.
Шушкевич был смещен с поста спикера еще до президентских выборов 1994-го — в январе того же года, когда страна выдала в Литву двух бывших лидеров просоветской литовской компартии, Миколаса Бурокявичюса и Юозаса Ермалавичюса. Операцию проводили совместно белорусские и литовские правоохранители, оба фигуранта дела находились на территории Республики нелегально — но депутаты заявили о нарушении белорусских законов из-за непосредственного участия литовцев в этой акции. Были уволены лояльные Шушкевичу силовики, а потом был вынужден уйти и он сам. Отставка Шушкевича считалась выгодной премьеру Кебичу, который уже видел себя в кресле президента — но бенефициаром неожиданно оказался Лукашенко, противопоставивший себя всем элитам и отличавшийся мощной политической энергетикой, которой не обладали его конкуренты.
На выборах же Шушкевич не смог выступить даже в роли «третьей силы», ключевой альтернативы и Кебичу и Лукашенко — национально ориентированные избиратели голосовали за тогдашнего лидера Белорусского народного фронта Зенона Позняка, который занял третье место, тогда как Шушкевич остался четвертым. Во втором же туре Лукашенко как явный победитель первого тура смог перетянуть на свою сторону многих избирателей и Позняка, и Шушкевича, и даже Кебича, который во втором туре получил меньше голосов, чем в первом. Соединение популизма и ностальгии по СССР, персонифицированное в фигуре Лукашенко, оказалось настолько сильным, что определило белорусский путь развития на следующие четверть века. И национальным строительством занялся уже Лукашенко — теми методами, которые считал возможными. И с привычными символами — советским флагом и несколько модифицированным советским же гербом.
Ну а Шушкевичу осталась роль одного из руководителей оппозиции. Жил он небогато, в двухкомнатной квартире; Лукашенко лишил его персональной пенсии, ранее положенной спикеру парламента. С возрастом стал из действующего политика одним из моральных лидеров уже для следующего поколения белорусских демократов, для которых события тридцатилетней давности — это уже глубокая история.
Источником новости является сайт RuCompromat.
Если Вас заинтересовала новость:
- Ниже на странице вы можете видеть взаимосвязанные статьи (при их наличии).
- Обратите внимание на ссылки, имеющиеся в статье, за ними содержится дополнительная информация.
- Воспользуйтесь поиском на сайте для получения дополнительных материалов по интересующей вас теме.
Станислав Шушкевич был очень нейтрален для белорусов
Умерший 4 мая 2022 года Станислав Шушкевич никогда не был главой Республики Белоруссия — в отличие от Бориса Ельцина и Леонида Кравчука, вместе с которыми подписал Беловежские соглашения. Он возглавлял Верховный совет, в каком не имел размеренного большей части. Институтский доктор и парламентский политический деятель, Шушкевич грезил о независимой европейской республике с мощной законодательной властью и современными эталонами в правозащитной сфере — но в первой половины девяностых годов эти мысли оказались невостребованными. На выборах главы государства 1994 года Шушкевич получил менее 10процентов (для сопоставления — Лукашенко в первом туре примерно 45%, а во 2-м — восемьдесят процентов).
Ученый в политике
Шушкевич был преуспевающим русским ученым-физиком, членом КПСС (вышел из нее, как и Ельцин, в 1990-м), выездным (читал лекции в соцстранах), удачно продвигавшимся по карьерной лестнице (был поочередно проректором 2-ух высших учебных заведений). Доверие власти к нему выразилось и в эпизоде, который в то время казался малозначимым — инженеру Шушкевичу, который работал конструктором на Минском радиозаводе, дали поручение учить русскому языку слесаря-иноземца, не так давно прибывшего в Советском союзе. Ученика звали Ли Харви Освальд — скоро, разочарованный в русской реальности, он возвратится в США, а потом уничтожит президента Джона Кеннеди.
Однако, как это часто бывало, у приклнного ученого были основания, по меньшей мере, недолюбливать советскую власть. Его отца, белорусского писателя, задержали во время «огромного терроризма» по обвинению в принадлежности к контрреволюционной национально-демократической организации, когда сын был еще совершенно небольшим — и дали 8 лет лагерей. После войны папе разрешили возвратиться на родину, но в 1949-м, когда Станислав уже обучался в школе, задержали вторично и выслали в сибирскую ссылку. После погибели Иосифа Сталина отец был освобожден, но совсем реабилитирован только в 1975-м. Мама Шушкевича, школьная преподавательница, была дочерью польского дворянина — её не задержали, но исключили из комсомола и оборвали начавшуюся литераторское творчество.
Политикой Шушкевич начал заниматься после Чернобыльской трагедии, ставш?? трагедией для республики. Местное руководство прямо за союзным пробовало занизить её масштаб — Шушкевич как физик выступил против. На его карьере это не отразилось — посодействовала горбачевская гласность. В 1989-м он был выбран народным депутатом Советский Союз и вошел в состав снова сделанной русской оппозиции — Межрегиональной депутатской группы. В предстоящем году стал депутатом белорусского Верховного совета и в критериях ослабления воздействия местной коммунистической партии только во 2-м туре проиграл борьбу за председательство в нем претенденту от коммунистической партии Николаю Дементею. Чтоб добавочно не раскалывать и без того «подвешенный» парламент Шушкевича выбрали первым замом председателя. В конце лета 1991-го Дементей показал лояльность по отношению к ГКЧП, а Шушкевич выступил против участников путча — и в условиях полной дезорганизации коммунистической партии после провала мятежа его выбрали главой.
Однако в Верховном совете большая часть как и раньше составляла древняя русская номенклатура и связанные с ней депутаты. Равномерно они стали приходить в себя и стали группироваться вокруг премьера Вячеслава Кебича — крепкого хозяйственника с опытом партийной работы. Шушкевич же рвался внедрять парламентские процедуры на базе взаимовыгодных решений меж различными политическими силами (иной возможности в «подвешенном парламенте» у него и не было) и занимался строительством страны, также придавая официальный статус символам Белорусской народной республики (БНР) 1918 года — бело-красно-белому флагу и гербу «Погоня». Его эталоном была парламентская республика, которая исключала возможность для мощной авторитарной власти. Беловежские соглашения Шушкевич изучал как возможность для независимого развития государства при построении отношений как с Российской Федерацией, так и с Западом. При всем этом выдерживая расстояние от Российской Федерации — он был противником вступления Республики Белоруссия в ОДКБ (это не нравилось Москве, которая ставила на Кебича) и приверженцем нейтралитета государства.
Потерянная альтернатива
Однако белорусское общество желало другого. Антибюрократические настроения и запрос на справедливость в нем не пропали — но дополнились ностальгией по распавшемуся Советский Союз, в каком белорусская индустрия интенсивно и уютно развивалась. Государственная идентичность в Республики Белоруссия была очень слаба, значительно уступая даже украинской, не говоря уже о балтийских государствах. Настоящего опыта самостоятельного муниципального строительства не было. О прецеденте БНР говорила в главном интеллигенция — а для «обычного народа» бело-красно-белый флаг связывался быстрее не с государственным движением, а с коллаборационизмом во время 2-й Мировой войны. Настоящей европейской возможности у являющегося в то время Минска не было — в Европейском Союзе пробовали осознать, что делать с государствами бывшего Варшавского контракта и неофициально соглашались с тем, что место СНГ относится к сфере воздействия Рф. Это еще больше ослабляло позиции всех демократических политиков, в том числе и Шушкевича.
Шушкевич был сдвинут с должности председателя еще до голосования за выборах президента 1994-го — в январе такого же года, когда государство выдала в Литовскую Республику 2-ух бывших лидеров просоветской литовской коммунистической партии, Миколаса Бурокявичюса и Юозаса Ермалавичюса. Операцию проводили вместе белорусские и литовские сотрудники правоохранительных органов, оба соучастника по делу находились на территории Республики незаконно — но депутаты сообщили о нарушении белорусских законов из-за конкретного участия литовцев в данной акции. Были уволены приклнные Шушкевичу сотрудники правоохранительных органов, а позже был обязан уйти и он сам. Увольнение Шушкевича числилась прибыльной премьеру Кебичу, который уже видел себя в кресле президента — но выгодоприобретателем нежданно оказался Лукашенко, который противопоставил себя всем элитам и отличавшийся сильной политической энергетикой, которой не владели его соперники.
На голосовании же Шушкевич не сумел выступить даже в роли «третьей силы», главный альтернативы и Кебичу и Лукашенко — национально направленные граждане голосовали за являвшегося тогда лидером Белорусского народного фронта Зенона Позняка, который стал третьим, в то время как Шушкевич остался четвертым. Во 2-м же туре Лукашенко как очевидный победитель первого тура сумел перетянуть на свою сторону почти всех граждан и Позняка, и Шушкевича, и даже Кебича, который во 2-м туре получил меньше голосов, чем в первом. Соединение популизма и ностальгии по Советскому союзу, индивидуальное в фигуре Лукашенко, оказалось так мощным, что обусловило белорусский путь развития на последующие двадцать пять лет. И государственным строительством начал заниматься уже Лукашенко — теми способами, которые считал вероятными. И с обычными знаками — русским флагом и несколько измененным русским же гербом.
Ну а Шушкевичу осталась роль 1-го из управляющих оппозиции. Жил он бедно, в двухкомнатной квартире; Лукашенко лишил его индивидуальной пенсии, до этого положенной председателю законодательного органа. С годами стал из работающего политика одним из нравственных лидеров уже для последующего поколения белорусских демократов, для которых действия тридцатилетней давности — это уже глубочайшая история.
