Как в Санкт-Петербурге девелопоры получают возможность строиться в историческом центре. В Санкт-Петербурге могут изменить градозащитный закон, который запрещает сносить здания дореволюционной постройки. Под угрозой сноса исторические дома в центре, но у сторонников перемен есть свои весомые аргументы. Главный: «город-музей — это хорошо, но город-развалина — безобразие».
В Санкт-Петербурге действует местный закон №820-7 «О границах объединенных зон охраны объектов культурного наследия». В свое время в его разработке даже принимали участие специалисты ЮНЕСКО. Согласно документу, в городе запрещен снос домов, построенных до 1917 года, если они не признаны аварийными. Таким образом закон защищает уникальный исторический центр. Сейчас появились уверенные слухи и инсайды, что некоторые положения закона могут быть пересмотрены, а сохранение старого здания будет опираться на некую его «художественную ценность». Или бесценность. К слову, сейчас и аварийные дома сносятся только с условием сохранения фасада и общего объема. Кто же лоббисты данного ветра перемен, и почему у сторонников «избавления от развалин» есть своя железная логика?
«На реновацию денег нет»
Любопытно, что комитет, который как раз и должен заниматься сохранением исторического наследия, и выступает публично с оправданием корректировки закона. Так, комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП) правительства Санкт-Петербурга выпустил следующее заявление: «Задача каждой очередной корректировки закона № 820–7 не ослабить имеющиеся требования, а ввести более детальное регулирование на разных территориях. Предыдущая правка вступила в силу в 2019 году. Практика привела к необходимости уходить от формального требования сохранять или не сохранять то или иное историческое здание, исходя исключительно из года его постройки, к по объектному перечню объективно ценных средовых зданий, в том числе построенных и после 1917 года».
Корреспондент «Нашей версии» переговорил на тему с чиновником Смольного, который всецело «за» корректировку «охранной грамоты»: «Понятно, что меня сейчас распнут так называемые защитники исторического Петербурга, но большинство домов постройки до 1917 года не представляют никакой эстетической ценности. Это обычное жилье того времени, доходные дома, построенные простенько и без изысков. Многие из них сейчас стремительно разрушаются, тем более построены на деревянных сваях, которые устойчивы только в воде, а вода из центра Питера почти ушла, он осушился. Эти здания уже опасны. Но тронуть такие дома по закону нельзя, в итоге Санкт-Петербург из «города-музея» превращается в своем историческом центре в «город-развалину». Разве это хорошо? Можно, конечно, рассуждать про реновацию зданий — но мы не Москва, таких денег в бюджете просто нет, а попробуйте найти частного инвестора, который этим займется! Это же банально не выгодно. Я родился в Ленинграде, и также воспитан, как все петербуржцы, что город уникальный, его надо беречь, все сносы воспринимаются остро, болезненно, мы люди традиционно рефлексирующие. Но по мне, смотреть на развалины в самом центре города, многие из которых стали таковыми еще при Советах, как раз самое неприятное. Лучше уж на этом месте появится новое здание, конечно, по возможности вписанное в привычную архитектуру».
Есть логика в словах чиновника? Пожалуй. Но не всё так просто. «Наша версия» недавно писала, как Смольный научился обходить закон об объектах культурного наследия, когда был снесено историческое здание 1854 года лейб-гвардии Финляндского полка на Васильевском острове. Но по техническому паспорту дом оказался куда моложе — 1938 года, потому что тогда к нему приделали небольшую мансарду. И всё, сносить уже можно, даже если не было пристроек, а хотя бы осуществлялся капитальный ремонт. А после войны и блокады многие здания пришлось ремонтировать… По этой схеме в Санкт-Петербурге снесено уже немало «омоложенных» дореволюционных зданий.
«Архитекторы считают себя лучше тех, что были до них»
Петербургский историк архитектуры Алексей Лепорк считает, что изменение «охранного» закона «может привести к манипуляциям»: «Предлагаемые новые оценки дореволюционных зданий еще даже не прописаны, но уже понятно, что будут субъективны. А судьи кто, как говорится? «Художественную ценность» объекта можно оспаривать до бесконечности. Конечно, для решений будут привлекать профессиональное сообщество. Но тот же градсовет состоит по большей степени из архитекторов, а они заинтересованные лица. Их привлекают, потому что они известные архитекторы. Они сидят в градостроительном совете, обсуждают, какие здания можно сносить, какие — нет. Но они сами участники этой же игры. Из любви друг к другу они будут говорить — это неважно, ты лучше построишь. Это естественная логика. Архитектор изначально высокого о себе мнения, иначе у него ничего не выйдет. Он амбициозен и чувствует, что он лучше, чем тот, кто был до него. Если они будут решать? Ясно, какое решение они примут. На любое старое фабричное здание они скажут — что в нем хорошего? Члены градсовета не должны быть участниками рынка. Они должны быть отделом художественного контроля, который к рынку никакого отношения не имеет — просто должны говорить: "Нет, вот это ценное". И все должно быть предельно открыто, голосования должны быть прозрачными. Чтобы мы видели, кто и за что. Они должны быть подотчетны».
Самое смешное или грустное, в Санкт-Петербурге власти не обладают точной цифрой дореволюционных строений. Здесь виновата и война, когда были утеряны многие техпаспорта, домовые книги, архивы, и конечно, лихие 1990-е, когда общий пофигизм зашкаливал на всех уровнях, в том числе бюрократическом. Считается, что таких зданий приблизительно 14 тысяч. Вряд ли получится оценить «художественную ценность» каждого из них, да еще со сбором специальной комиссии. Тут века не хватит. Значит будет оценка «на глазок», который, весьма вероятно, будут расширять или суживать лоббисты и заинтересанты. А кто они, кстати?
«Уплотниловка» и «стаканизм»
В первую очередь как раз сам Смольный. К примеру, недавно в центре города у площади Восстания были снесены 17 исторических зданий ради строительства терминала высокоскоростной трассы «Петербург — Москва» и развязки Большого Смоленского моста. КГИОП полностью одобрил такое решение, да и слушаний по этому вопросу каких-либо де-факто не было. И опять-таки, с одной стороны всё правильно — город должен развиваться, а не быть памятником самому себе, но закон тоже есть закон, и он грубо нарушен. Также заинтересантами, конечно, являются строительные и девелоперские компании, которые работают в разрезе элитного и бизнес-класса жилья. Для них центр города — золотая жила.
«Сейчас центральные районы подверглись жуткой «уплотниловке», — говорит петербургский архитектор Игорь Дмитриев. — Посмотрите на Московский, Центральный, Василеостровский и Петроградский районы. Там на каждом клочке внутри квартальной территории возводят дома, где доминирует стекло. Этот «стиль» в Питере прозвали «стаканизмом». Здания совершенно не вписываются в архитектуру старого города, но на бумаге-то всё законно. И высотный регламент сейчас почти не нарушается в отличие от случаев десятилетней давности. Но смотрится вульгарно, есть и более грубые слова. Что касается именно центра, активен девелопер с названием из трех иностранных букв, он как раз имеет мощное лобби. Есть и другие. Им ослабление «охранного» закона о культурном наследии будет лучшим подарком».
В соцсетях сейчас петербуржцы предлагают Смольному вынести вопрос об изменении закона о культурном наследии на городской референдум. Но это утопично, потому что в столь консервативном городе результат такого голосования предрешен. И не понравится ни властям, ни бизнесу. Как когда-то подметил историк Лев Лурье, «Ленинград и Петербург, точнее, жители, постоянно находятся в состоянии героев «Вишневого сада» — хочется жить в своей уютной и благородной скорлупе, но мир развивается, купцы, бизнесмены по-нынешнему, без всяких сантиментов рубят сад, чтобы делать бабки».
Источником новости является сайт RuCompromat.
Если Вас заинтересовала новость:
- Ниже на странице вы можете видеть взаимосвязанные статьи (при их наличии).
- Обратите внимание на ссылки, имеющиеся в статье, за ними содержится дополнительная информация.
- Воспользуйтесь поиском на сайте для получения дополнительных материалов по интересующей вас теме.
Строительные компании готовят кувалду для древних домов Петербурга
В Санкт-Петербурге действует местный закон №820-7 «О границах объединенных зон охраны объектов культурного наследства». Когда-то в его разработке даже участвовали спецы ЮНЕСКО. В соответствии с документу, в городе запрещен снос домов, которые были построены до 1917 года, если они не признаны аварийными. Так закон защищает неповторимый исторический центр. На данный момент возникли уверенные домыслы и инсайды, что некоторые положения закона могут быть пересмотрены, а сохранение старенького строения будет опираться на некоторую его «художественную ценность». Либо бесценность. Впрочем, на данный момент и аварийные дома сносятся только с условием сохранения фасада и общего размера. Кто же лоббисты этого ветра перемен, и почему у приверженцев «избавления от развалин» есть своя стальная логика?
«На реновацию средств нет»
Интересно, что комитет, который как раз и должен заниматься сохранением исторического наследства, и выступает на публике с оправданием правки закона. Например, комитет по муниципальному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП) кабинета министров Санкт-Петербурга выпустил последующее заявление: «Задачка каждой очередной правки закона № 820–7 не ослабить существующие требования, а ввести больше детализированное регулирование на различных территориях. Предшествующая правка вступила в силу в 2019 году. Практика привела к необходимости уходить от формального требования сохранять либо не сохранять то либо другое историческое здание, исходя только из года его постройки, к по объектному перечню беспристрастно ценных средовых спостроек, также построенных и после 1917 года».
Журналист «Нашей версии» переговорил на тему с государственным служащим Смольного, который всецело «за» корректировку «охранной дипломы»: «Ясно, что меня на данный момент распнут так называемые заступники исторического Петербурга, но большая часть домов постройки до 1917 года не представляют никакой эстетической ценности. Это обыденное жилище тех пор, доходные дома, которые были построены простенько и без изысков. Почти все из них на данный момент быстро разрушаются, тем паче построены на древесных сваях, которые устойчивы только в воде, а вода из центра Питера практически ушла, он осушился. Эти строения уже небезопасны. Однако тронуть подобные дома в соответствии с законодательством нельзя, в конечном итоге Санкт-Петербург из «города-музея» преобразуется в собственном историческом центре в «город-развалину». Разве это отлично? Можно, естественно, рассуждать про реновацию спостроек — но мы не Москва, таковых средств в бюджете просто нет, а попытайтесь найти личного финансиста, который этим займется! Это обыденно не прибыльно. Я родился в Ленинграде, и также воспитан, как все жители Санкт-Петербурга, что город неповторимый, его нужно сберегать, все сносы воспринимаются остро, болезненно, мы люди обычно рефлексирующие. Однако по мне, глядеть на развалины в самом центре города, почти все из которых стали такими еще при Советах, как раз самое противное. Лучше уж на данном месте покажется новое здание, естественно, насколько это возможно вписанное в обычную архитектуру».
Есть логика в словах государственного служащего? Пожалуй. Однако не всё так просто. «Наша версия» не так давно писала, как Смольный научился обходить закон об объектах культурного наследства, когда был снесено историческое здание 1854 года лейб-гвардии Финляндского полка на Васильевском полуострове. Однако по техническому паспорту дом оказался куда молодее — 1938 года, так как тогда к нему приделали маленькую мансарду. И всё, сносить уже можно, даже если не было пристроек, а однако бы исполнялся капремонт. А после войны и изоляции почти все строения пришлось чинить… По данной схеме в Санкт-Петербурге снесено уже много «омоложенных» дореволюционных спостроек.
«Проектировщики считают себя лучше тех, что были до них»
Петербургский историк архитектуры Алексей Лепорк думает, что изменение «охранного» закона «может привести к манипуляциям»: «Предлагаемые новые оценки дореволюционных спостроек еще даже не прописаны, но уже ясно, что будут личны. А судьи кто, как говорится? «Художественную ценность» объекта можно обжаловать до бесконечности. Естественно, для решений будут завлекать проф общество. Однако этот же градсовет состоит по большей степени из проектировщиков, а они заинтригованные лица. Их завлекают, так как они популярные проектировщики. Они посиживают в градостроительном совете, обсуждают, какие строения можно сносить, какие — нет. Однако они сами участники этой же игры. Из любви товарищ к другу они будут говорить — это непринципиально, ты лучше построишь. Это естественная логика. Конструктор вначале высочайшего о для себя представления, по другому у него ничего не выйдет. Он амбициозен и ощущает, что он лучше, чем тот, кто был до него. Если они будут решать? Ясно, какое решение они воспримут. На хоть какое старенькое фабричное здание они произнесут — что в нем неплохого? Члены градсовета не должны быть присутствующими на рынке. Они должны быть отделом художественного контроля, который к рынку никакого отношения не имеет — просто должны говорить: "Нет, вот это ценное". И все должно быть максимально открыто, голосования должны быть прозрачными. Чтоб мы видели, кто и за что. Они должны быть подотчетны».
Самое забавное либо печальное, в Санкт-Петербурге власти не владеют четкой цифрой дореволюционных сооружений. Тут повинна и война, когда потеряли почти все технического паспорта, домовые книжки, архивы, и естественно, лихие 1990-е, когда общий пофигизм зашкаливал на каждом из уровней, также бюрократическом. Предполагается, что таковых спостроек примерно 14 тысяч. Навряд ли получится оценить «художественную ценность» всех них, да еще со сбором спецкомиссии. Здесь века не хватит. Означает будет оценка «приблизительно», который, очень возможно, будут расширять либо суживать лоббисты и заинтересанты. А кто они, к слову?
«Уплотниловка» и «стаканизм»
Прежде всего как раз сам Смольный. Например, не так давно в центре города у площади Восстания были снесены 17 исторических спостроек для строительства терминала скоростной дороги «Петербург — Москва» и развязки Огромного Смоленского моста. КГИОП всецело поддержал подобное решение, ну и заседаний по данной теме каких-то фактически не было. И снова-таки, с одной стороны всё верно — город должен развиваться, но не быть монументом себе, но закон тоже есть закон, и он грубо нарушен. Кроме того заинтересантами, естественно, являются строй и девелоперские компании, работающ?? в разрезе престижного и бизнес-класса жилища. Для них центр города — золотая жила.
«На данный момент центральные районы подверглись стршной «уплотниловке», — гласит петербургский конструктор Игорь Дмитриев. — Поглядите на Столичный, Центральный, Василеостровский и Петроградский районы. Там на каждом клоке снутри квартальной территории возводят дома, где доминирует стекло. Данный «стиль» в Питере окрестили «стаканизмом». Строения совсем не вписываются в архитектуру старенького города, но на бумаге-то всё легитимно. И высотный порядок на данный момент практически не нарушается в отличие от случаев десятилетней давности. Однако смотрится вызывающе, есть и поболее грубые слова. Касательно конкретно центра, активен застройщик с заглавием из 3-х зарубежных букв, он как раз имеет массивное лобби. Есть и иные. Им ослабление «охранного» закона о культурном наследстве будет наилучшим подарком».
В социальных сетях на данный момент жители Санкт-Петербурга дают Смольному вынести вопрос об изменении закона о культурном наследстве на городской голосование. Однако это утопично, так как в настолько консервативном городе итог этого голосования предрешен. И не понравится ни в руководству, ни бизнесу. Как в свое время подметил историк Лев Лурье, «Ленинград и Петербург, поточнее, жители, повсевременно находятся в состоянии героев «Вишневого сада» — охото жить в собственной уютной и великодушной скорлупе, но мир развивается, негоцианты, предприниматели по-сегодняшнему, без всяких сантиментов рубят сад, чтоб делать бабки».
