Заболевшему совладельцу группы компаний «Сумма» Зиявудину Магомедову продлили арест в его отсутствие. Совладельцу группы компаний «Сумма» Зиявудину Магомедову Мещанский суд Москвы продлил арест до мая 2022 года. Собственно, новости в этом нет — вот уже четыре года, начиная с апреля 2018 года, Магомедову арест исправно продлевают, как и его брату Магомеду Магомедову и другим фигурантам дела. Продлевают, отказываясь удовлетворять ходатайства о залогах, домашнем аресте и игнорируя личные поручительства известных людей, например, музыканта Игоря Бутмана и бизнесмена Геннадия Тимченко: поручительства обоих были отправлены в утиль, а сами вип-свидетели подвергнуты в суде обструкции — за то, что якобы не разобрались в сути обвинений.
Суть такова: фигуранты обвиняются помимо классической 159-й («Мошенничество», позволяет избирать более мягкие меры пресечения) еще и по тяжелой 210-й («Организация преступного сообщества и участие в нем»), которую пристегивают сегодня каждому второму оказавшемуся в СИЗО предпринимателю — ну чтоб уж наверняка долго сидел. Санкция — до 20 лет.
Вот и 2 февраля 2022 года судья Олеся Менделеева буднично продлила арест братьям Магомедовым и остальным фигурантам снова. Разница была лишь в том, что
впервые арест Зиявудину Магомедову судья продлила в отсутствие в зале самого Зиявудина. Он заболел
(температура 38°), о чем и сообщил ей по видеосвязи из СИЗО (медсанчасть этого заведения и не отпустила его на суд).
— Я прошу вас отложить заседание, — охрипшим голосом обратился к судье Менделеевой Магомедов. — Во-первых, я себя плохо чувствую, две ночи не спал, температура, головные боли… Во-вторых, у меня есть право на непосредственное очное присутствие в суде при рассмотрении меры пресечения. В-третьих, продления должны носить открытый характер. В-четвертых, у меня есть право на конфиденциальное общение с адвокатом. Для обвинителей, наверное, вопрос продления меры пресечения носит рутинный характер. Для нас же это по-прежнему существенный вопрос… Сидим по 4 года уже. Я уже не говорю о том, что мне надо подготовиться. Я просто болею. Я не могу участвовать сегодня… Просьба перенести.
Зиявудина Магомедова поддержали остальные пятеро подсудимых и все адвокаты. Объясняли: надо подготовиться, для переноса время еще позволяет: срок стражи истекает 13 февраля. Судья была непреклонна и созвучна прокуратуре.
С судьей Менделеевой на этом закрытом с осени 2021 года процессе (закрыли по просьбе начальника управления «К» ФСБ Ивана Ткачева) такое случается часто. Госпожа Менделеева, как практически любой федеральный судья, поддерживает все, что просит прокуратура, и отклоняет все, о чем ходатайствует защита.
В этот раз Менделеева даже не поинтересовалась у шестерых подсудимых и девятерых адвокатов их мнением о возможности рассмотрения ходатайства следствия (формальное, но обязательное требование УПК).
— Ходатайство будет? — первым делом спросила она прокурора, словно куда-то спеша.
— Будет.
— Так давайте.
И ни взгляда в сторону клетки и адвокатов.
Кажется, мелочь, но каждый второкурсник юрфака знает, что такая мелочь ставит под серьезный вопрос законность продления стражи.
Даже самые одиозные судьи, ловко и на автомате отправляющие граждан всех категорий в СИЗО, не могут позволить себе такую оплошность — «забыть» про 271 статью УПК
(«Заявление и разрешение ходатайств» с обязательным в ней пунктом: «Суд, выслушав мнения участников судебного разбирательства, рассматривает каждое заявленное ходатайство»).
О том, что в процессе по братьям Магомедовым не работает еще одна статья УПК — 244-я («Равенство прав сторон»), говорить в этой ситуации как-то излишне. Неделю назад адвокаты подсудимых официально интересовались у судьи, когда будет рассматриваться ходатайство прокурора. Свой интерес защита объясняла тем, что хочет привести поручителей и подготовить необходимые доказательства в пользу более мягкой меры пресечения.
— Решим на следующем заседании, когда рассмотрим, — ответила судья. Но на «следующем заседании» она с ходу продлила стражу до мая 2022 года… Обошлось без поручителей, доказательств, да и выступлений самих подсудимых и их адвокатов. Действительно, зачем тратить столько времени, если все равно отправишь мнения подсудимых и их адвокатов в бан.
В знак протеста четверо подсудимых (включая заболевшего Зиявудина Магомедова) и их адвокаты отказались участвовать в рассмотрении ходатайства государственного обвинителя.
— Это незаконное судилище с нарушением всех мыслимых и немыслимых законов. Мы прекрасно понимаем, почему это делается, — заметил из клетки судье Магомед Магомедов. — На прошлой неделе защита робко обратилась к вам с просьбой назвать дату рассмотрения ходатайства о продлении стражи. И вы сказали, что сообщите. А сегодня…
Очередное постановление судьи Менделеевой об очередном продлении стражи всем подсудимым гласило:
— Новых обстоятельств, свидетельствующих о необходимости применения иной, более мягкой меры пресечения, не возникло. Доказательств обратного стороной защиты не представлено…
Источником новости является сайт RuCompromat.
Если Вас заинтересовала новость:
- Ниже на странице вы можете видеть взаимосвязанные статьи (при их наличии).
- Обратите внимание на ссылки, имеющиеся в статье, за ними содержится дополнительная информация.
- Воспользуйтесь поиском на сайте для получения дополнительных материалов по интересующей вас теме.
Суд снова не отпустил Зиявудина Магомедова домой
Сущность такая: фигуранты инкриминируются кроме традиционной 159-й («Мошенничество», дозволяет избирать больше мягенькие принудительной ограничительной меры) к тому же по тяжеленной 210-й («Организация организованной преступной группы и участие в нем»), которую пристегивают сейчас каждому второму оказавшемуся в СИЗО бизнесмену — ну чтобы уж наверное длительно посиживал. Санкция — до двадцать лет.
Вот и 2 февраля 2022 года судья Олеся Менделеева буднично продлила арест братьям Магомедовым и другим фигурантам опять. Разница была только в том, что
в первый раз арест Зиявудину Магомедову судья продлила в отсутствие в зале самого Зиявудина. Он захворал
(температура 38°), о чем и сказал ей по видеосвязи из следственного изолятора (медико-санитарная часть этого учреждения и не отпустила его на суд).
— Я прошу вас отложить совещание, — охрипшим голосом обратился к арбитре Менделеевой Магомедов. — Во-1-х, я себя плохо чувствую, две ночи не спал, температура, мигрени… Во-2-х, у меня есть право на конкретное очное пребывание в суде при рассмотрении принудительной ограничительной меры. В-3-х, продления должны носить открытый характер. В-4-х, у меня есть право на секретное общение с адвокатом. Для обвинителей, наверняка, вопрос продления принудительной ограничительной меры носит рутинный характер. Для нас же это как и раньше значительный вопрос… Сидим по четыре года уже. Я уже не говорю про то, что мне нужно приготовиться. Я просто болею. Я не могу принимать участие сейчас… Просьба перенести.
Зиявудина Магомедова поддержали другие пятеро обвиняемых и все юристы. Разъясняли: нужно приготовиться, для переноса время еще дозволяет: срок охраны исходит 13 февраля. Судья была непоколебима и созвучна прокуратуре.
С арбитром Менделеевой на данном закрытом с осени 2021 года процессе (закрыли по требованию руководителя управления «К» ФСБ Ивана Ткачева) подобное происходит нередко. Госпожа Менделеева, как фактически хоть какой общегосударственный судья, поддерживает все, что просит прокуратура, и отклоняет все, о чем ходатайствует защита.
В сей раз Менделеева даже не полюбопытствовала у шестерых обвиняемых и девятерых адвокатов их воззрением о возможности изучения обращения следствия (формальное, но непременное требование УПК).
— Обращение будет? — сперва спросила она прокурора, как будто куда-то спеша.
— Будет.
— Так давайте.
И ни взора в сторону клеточки и адвокатов.
По-видимому, мелочь, но каждый второкурсник юридического факультета знает, что такая мелочь ставит под суровый вопрос законность продления охраны.
Даже самые одиозные судьи, ловко и на автомате отправляющие людей всех категорий в СИЗО, не могут дозволить для себя такую оплошность — «запамятовать» про 271 статью УПК
(«Заявление и разрешение обращений» с обязательным в ней пунктом: «Суд, выслушав представления участвующих рассмотрения дела в суде, изучает каждое заявленное обращение»).
Про то, что в процессе по братьям Магомедовым не работает еще одна публикация УПК — 244-я («Равенство прав сторон»), говорить в данной ситуации как-то лишне. Неделю назад юристы обвиняемых в официальном порядке интересовались у судьи, когда будет рассматриваться обращение прокурора. Собственный интерес защита разъясняла тем, что желает привести поручителей и приготовить нужные подтверждения в пользу больше мягенькой принудительной ограничительной меры.
— Решим на ближайшем совещании, когда рассмотрим, — ответила судья. Однако на «последующем совещании» она с ходу продлила стражу до мая 2022 года… Обошлось без поручителей, доказанных фактов, ну и выступлений самих обвиняемых и их адвокатов. Вправду, для чего растрачивать столько времени, если все равно отправишь представления обвиняемых и их адвокатов в бан.
В знак несогласия четыре обвиняемых (включая заболевшего Зиявудина Магомедова) и их юристы отказались принимать участие в рассмотрении обращения гособвинителя.
— Это нелегальное судилище с нарушением всех мыслимых и невообразимых законов. Мы отлично осознаем, по какой причине это делается, — увидел из клеточки арбитре Магомед Магомедов. — На прошедшей неделе защита неуверенно обратилась к для вас с просьбой назвать дату изучения обращения о продлении охраны. И вы сообщили, что сообщите. А сейчас…
Еще одно постановление судьи Менделеевой об следующем продлении охраны всем обвиняемым говорило:
— Новых событий, которые свидетельствуют о необходимости внедрения другой, больше мягенькой принудительной ограничительной меры, не появилось. Доказанных фактов оборотного стороной защиты не представлено…
