Зачем «Сбер» покупает убыточную сеть универмагов одежды и обуви
О намерении приобрести у предпринимателя Якова Панченко 100% сети российского филиала универмагов «Стокманн» сообщил сам «Сбер». «Стороны намерены подписать обязывающее соглашение в первой половине 2022 года, после комплексной инвестиционной проверки, получения необходимых корпоративных одобрений участников сделки и согласования от ФАС России», – говорится в сообщении.
Сумма сделки не называется, однако эксперты говорят, что речь может идти о сумме в 1–1,5 млрд рублей. За эти деньги «Сбер» получил 12 магазинов в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и Мурманске.
Проблема в одном: «Стокманн» – актив глубоко убыточный. Финский универмаг пришёл в Россию в конце 90-х и тогда произвёл фурор. Именно сюда ходили за качественной одеждой известных марок. Однако за последующие годы одёжный ретейл в России окреп, зарубежные бренды открыли собственные магазины, и «Стокманн» начал терять популярность. В результате в 2016 году финны продали свои магазины компании Пранченко, объяснив это решение хронической убыточностью. Однако смена собственника, судя по всему, не пошла на пользу. В 2020 году выручка упала до 5,67 млрд рублей – с 7,15 млрд рублей в 2019 году, а чистый убыток вырос с 312,7 млн до 978,7 млн рублей. И вот теперь «Сбер» решил взять «Стокманн» под крыло.
Зачем? Как объясняет директор сервиса «СберМегаМаркет» Соломон Кунин, это позволит расширить ассортимент за счёт брендов в среднеценовом и премиальном сегментах, а также «откроет широкий спектр новых возможностей». Иными словами, в «Сбере» планируют составить широкую конкуренцию Wildberries, Lamoda и прочим интернет-магазинам, чей бизнес по время пандемии начал показывать сумасшедшую доходность. Но точно ли для этого нужно было покупать «офлайновые» магазины, у которых своя специфика? К тому же не факт, что попытка укрепиться на рынке интернет-торговли окажется успешной. Сам Герман Греф на упрёки в том, что «Сбер» последние годы хочет заработать буквально на всём и скупает самые разные бизнесы, снисходительно отвечал: мол, когда художник начинает писать картину, не всегда можно понять её сюжет. А на скупку активов «Сбер» тратит «копейки» – за шесть лет всего 145 млрд рублей. «Если сравнить наши сделки с покупками Alibaba, Huawei, Tencent, Facebook, мы не в разы, а на порядки меньше покупаем», – отмечал Греф.
умма сделки не называется, однако эксперты говорят, что речь может идти о сумме в 1–1,5 млрд рублей. За эти деньги «Сбер» получил 12 магазинов в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и Мурманске.
Вот только «Сбер» – это не Alibaba и не Facebook. «Сбер» – это фактически государственная компания. И провальные попытки Германа Грефа объять необъятное опосредованно сказываются на кармане всех россиян. Сегодня «Сбер» помимо непосредственно финансовых услуг показывает кино, предоставляет услуги связи, сдаёт в аренду самокаты и автомобили, торгует едой и одеждой. Однако летом прошлого года «Форбс» писал: нефинансовый бизнес продолжает приносить «Сберу» убытки, которые только растут. Так, в первом полугодии показатель EBITDA вырос с минус 5,4 млрд рублей до минус 14,3 млрд рублей. При этом больше всего убытков приносит сектор электронной коммерции, куда входят «СберМаркет» и «СберМегаМаркет» – по итогам третьего квартала он достиг 10,2 млрд рублей!
Не слишком ли большая цена за эксперименты Германа Грефа превратить банк в продавца всего на свете – от автомобилей до зубных щёток? И если бизнес не пойдёт, что будет тогда – убытки просто спишут? Зато топ-менеджеры «Сбера» по итогам года смогут выписать себе премию за развитие экосистемы, которую они пополнили очередным сомнительным активом.
Татьяна Нижегородская
Источником новости является сайт «Скандалы.ру», зарегистрированный в качестве СМИ.
Если Вас заинтересовала новость:
- Ниже на странице вы можете видеть взаимосвязанные статьи (при их наличии).
- Обратите внимание на ссылки, имеющиеся в статье, за ними содержится дополнительная информация.
- Воспользуйтесь поиском на сайте для получения дополнительных материалов по интересующей вас теме.
Герман Греф обует граждан России
Для чего «Сбер» покупает убыточную сеть универмагов одежки и обуви
О желании приобрести у бизнесмена Якова Панченко сто процентов сети российского филиала универмагов «Стокманн» сказал сам «Сбер». «Стороны хотят подписать принуждающее соглашение в первой половине 2022 года, после всеохватывающей вкладывательной проверки, получения нужных корпоративных одобрений участвующих сделки и согласования от ФАС Рф», – сообщается в публикации.
Размер сделки не называется, но специалисты сообщают, что разговор может вестись о сумме в 1–1,5 миллиардов рублей. За эти средства «Сбер» получил 12 магазинов в столице России, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и Мурманске.
Трудность в одном: «Стокманн» – актив глубоко убыточный. Финский магазин пришёл в Российскую Федерацию в конце девяностых тогда и произвёл фурор. Конкретно сюда ходили за высококачественной одежкой узнаваемых марок. Но за следующие годы одёжный ретейл в Российской Федерации окреп, заграничные бренды открыли свои магазины, и «Стокманн» начал терять известность. В итоге в 2016 году финны продали свои магазины компании Пранченко, объяснив это решение приобретенной убыточностью. Но смена владельца, скорее всего, не пошла на пользу. В 2020 году выручка свалилась до 5,67 миллиардов рублей – с 7,15 миллиардов рублей в 2019 году, а прямые потери увеличились с 312,7 млн до 978,7 миллионов рублей. И вот сейчас «Сбер» решил взять «Стокманн» под крыло.
Для чего? Как разъясняет руководитель сервиса «СберМегаМаркет» Соломон Кунин, это дозволит расширить ассортимент за счёт брендов в среднеценовом и премиальном секторах, также «откроет широкий диапазон новых возможностей». Другими словами, в «Сбере» планируют составить широкую конкурентную борьбу Вайлдбериз, Lamoda и иным онлайн-магазинам, чей бизнес по время сильной эпидемии начал демонстрировать безумную эффективность. Однако точно ли с этой целью необходимо было брать «офлайновые» магазины, у каких своя специфичность? Притом не значит, что попытка укрепиться на рынке веб-торговли окажется удачной. Сам Герман Греф на упрёки в том, что «Сбер» последние годы желает заработать практически на всём и скупает самые различные бизнесы, снисходительно отвечал: дескать, когда живописец начинает писать картину, не постоянно можно осознать её развитие событий. А на скупку активов «Сбер» растрачивает «копейки» – за 6 лет всего 145 миллиардов рублей. «Если сопоставить наши сделки с покупками Alibaba, Хуавэй, Tencent, Фэйсбук, мы не на порядок, а на порядки меньше покупаем», – отмечал Греф.
умма сделки не называется, но специалисты сообщают, что разговор может вестись о сумме в 1–1,5 миллиардов рублей. За эти средства «Сбер» получил 12 магазинов в столице России, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и Мурманске.
Вот лишь «Сбер» – это не Alibaba и не Фэйсбук. «Сбер» – это практически муниципальная компания. И неудачные попытки Германа Грефа объять неохватное опосредованно влияют на кармане всех граждан России. Сейчас «Сбер» кроме конкретно денежных услуг указывает кино, оказывает услуги связи, сдаёт в аренду самокаты и авто, ведет торговлю пищей и одежкой. Но летом прошедшего года «Форбс» писал: нефинансовый бизнес не прекращает приносить «Сберу» убытки, которые лишь вырастают. Например, в первом полугодии показатель EBITDA вырос с минус 5,4 миллиардов рублей до минус 14,3 миллиардов рублей. При всем этом больше всего потерь приносит сектор электрической коммерции, куда входят «СберМаркет» и «СберМегаМаркет» – по результатам третьего квартала он достиг 10,2 миллиардов рублей!
Не очень ли большая стоимость за опыты Германа Грефа перевоплотить банк в торговца всего в мире – от транспортных средств до зубных щёток? И если бизнес не пойдёт, что будет тогда – убытки просто спишут? Однако руководители «Сбера» по результатам года смогут выписать для себя премию за развитие экосистемы, которую они пополнили еще одним непонятным активом.
Татьяна Нижегородская
