Российские IT-специалисты бегут от «спецоперации». Еще недавно работа в IT была национальной мечтой. До начала «спецоперации» в Украине IT-сектор в России был самым желанным местом работы: по данным опроса агентства Outside Digital, перейти в него хотел каждый третий россиянин. Сфера привлекала высокими зарплатами (в несколько раз выше средней по России) и хорошими условиями труда. К тому же готова была принять кого угодно: в IT уходили ребята и с техническим, и с гуманитарным образованием, и без образования вовсе. В интернете даже появился мем «надо учить питон» (язык программирования Python). Казалось, что другого способа заработать деньги просто нет.
После 24 февраля ситуация изменилась: на российской границе выстраиваются очереди из бегущих из страны IT-специалистов. Только в русскоязычном чате в телеграме «IT вакансии в Армении» состоят больше восьми тысяч человек (число новых пользователей в последние дни неумолимо растет). Корреспондентка «Новой» рассказывает, как сфера IT в России сначала стала главным социальным лифтом, а потом открыла путь в эмиграцию.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
Работа над материалом началась еще до начала «спецоперации» в Украине. Впоследствии текст был изменен и дополнен. Многие герои попросили редакцию не называть свои фамилии и компании, в которых они работают.
Часть I. Великий исход россиян в IT
На аватарке Алены в телеграме стоит селфи. Девушка улыбается, по щекам размазаны серебристые блестки. Алена работает аналитиком-разработчиком в крупном онлайн-ретейлере, в департаменте коммерческого планирования. Занимается SQL-разработкой — анализом информации из баз данных. В IT она пришла не сразу — сначала получила образование авиаконструктора и даже успела поработать на производстве.
— Вообще, еще в школе я хотела стать юристом. Но юристом я не стала, — смеется девушка во время нашего разговора. — Когда пришло время выбирать, куда поступать, я подумала, что прагматичнее было бы стать инженером. С техническим образованием работу можно будет найти всегда. Тогда же мне пришло в голову, что круто было бы заниматься самолетами, и я поступила в МАИ (Московский авиационный институт. — Ред.).
Как рассказывает девушка, работать по профессии она начала уже на третьем курсе, параллельно с учебой. Ее первым профессиональным поприщем (если не считать работу вожатой и оператором кол-центра службы такси) стал Центр проектно-конструкторских технологий авиационной техники при МАИ, где Алена разрабатывала 3D-модели конструкции самолета для самолетостроительной компании «Ил». В итоге «Ил» стал одним из триггеров для смены деятельности.
— Работа оказалась скучной. К тому же платили там полставки — десять тысяч рублей, — объясняет причины своего разочарования Алена. — Я уверена, что у опытных инженеров задачи более интересные, но часть моего энтузиазма также убил университет.
Когда ты девочка в техническом вузе, с тобой разговаривают со снисхождением. Типа раз ты девочка, что с тебя взять.
Сменив еще несколько компаний, Алена пришла к работе с базами данных. На данный момент это одно из наиболее востребованных направлений в IT-секторе. Только HeadHunter даже сейчас предлагает больше 14 тысяч вакансий по запросу «аналитик данных», а медианная зарплата для этой специальности, по данным «Хабр Карьеры», во второй половине 2021 года составляла 130 тысяч рублей в месяц. При этом, по данным Росстата, медианная зарплата в России в разы ниже: чуть больше 30 тысяч.
— Конечно, денежный фактор сыграл свою роль в принятии решения, — продолжает объяснять Алена причины ухода в IT. — Я живу в Москве. Если у тебя здесь нет своего жилья, а ты хочешь нормально жить и нормально питаться… С зарплатой 60–80 тысяч сделать это толком не получится. Я знаю ситуации, где сотрудники по несколько лет работали на производстве и им не поднимали зарплату. Когда я меняла работу, я начинала получать в два раза или в три раза больше.
Русская дигитальная мечта
Работа в IT стала главной грезой молодых граждан России. По данным недавнего исследования агентства Outside Digital, каждый третий россиянин задумывался над тем, чтобы перейти работать в сферу информационных технологий. Рекрутинговая платформа hh.ru называет цифры еще более внушительные: февральский опрос компании показал, что 24% их респондентов из-за недовольства собственной зарплатой задумывались о переходе в «айти» на протяжении последнего года, а 75% думали об этом в течение месяца и более.
Благо спрос есть. На рынке кадровый голод. По оценке Минцифры на начало прошлого года, в России не хватает до одного миллиона специалистов. Эту же цифру называл вице-премьер Дмитрий Чернышенко в конце января.
Как рассказывает CEO платформы «Эйч» (компания специализируется на поиске работы в digital и IT для молодых специалистов) Антон Фатеев, резкий спрос на айтишников появился на рынке в 2019 году. С тех пор он увеличился кратно. Фатеев выделяет две причины спроса. С одной стороны, начали расти сами IT-компании, и теперь им нужно нанимать больше людей. С другой стороны, в IT начали приходить и традиционные сферы. Digital-трансформацию проходят как и банки (например, Сбербанк), так и крупные корпорации, такие как «Сибур» или «Северсталь».
— Диджитализация увеличивает эффективность компаний, — объясняет тенденцию Фатеев. — Все это понимают и стараются внедрять технологии в свои процессы. Банки создают собственные приложения. Некоторые компании внедряют роботов на производство. Кто-то должен всем этим управлять, писать код.
Другую причину ажиотажа называет научная сотрудница Центра исследований науки и технологий Европейского университета в Санкт-Петербурге и Социологического института РАН Лилия Земнухова. По ее словам, бум связан также с особенностью развития рынка: IT-сфера уже давно перестала быть только технологической. Сейчас к айтишникам можно причислить всех, кто участвует в создании и разработке цифровых сервисов и продуктов. Этот процесс требует разнообразных компетенций.
— Самые очевидные примеры касаются сопровождающих областей — от маркетинга и клиентского сервиса, куда идут специалисты с разным уровнем подготовки, — поясняет Земнухова. — Но и внутри сферы происходят изменения в организации работы, требуется больше людей, способных координировать, управлять, сопровождать трансформации. Кажется, найти место в IT-сфере сейчас можно практически любому специалисту.
Правда, «спецоперация» корректирует планы российских компаний по найму сотрудников. Все большее число российских специалистов переключаются на поиски работы за рубежом.
От батюшки до полицейского
Обладать профильным образованием для того, чтобы «вкатиться» в IT, было действительно не обязательно. Во время подготовки материала с газетой связались специалисты, которые перешли в сферу информационных технологий после получения образования на программах культурологии, политологии, социологии или даже проработав в таможенной службе. Антон Фатеев смеется, по его словам, к ним за помощью однажды обращались даже полицейский и батюшка.
Истории входа бывают разные.
Как рассказывает фронтенд-разработчик Роман из Улан-Удэ, айтишником он стал после того, как поработал в индустрии красоты. Роман — бывший стилист, и это не случайный выбор. После школы он даже пытался получить специальное образование в Иркутске, но отчислился на третьем курсе (отчасти из-за крыс в здании учебного заведения).
— До прихода в IT я работал в люксовом салоне красоты, а также был гримером и стилистом в театре. Мне нравилось создавать образы, выходить в зал и оценивать игру света и форм, а в антракте бежать за кулисы и вносить изменения. Также я подрабатывал моделью и стилистом на подиуме, на фотосъемках, съемках региональных ТВ-передач и даже художественного фильма, — рассказывает Роман о своей жизни.
Сменить профессию парень решил, когда переехал в Петербург и начал работать в салоне с большим потоком клиентов. На тот момент у него была зарплата около 70 тысяч — для Петербурга начала десятых выше средней. Однако ему начало казаться, что развиваться будто бы и некуда. Тогда Роман решил уйти в IT. Последние три года парень работал в крупной аутсорсинговой компании, где в основном занимался визуализацией данных, архитектурой и оптимизацией веб- и десктоп-приложений.
Петербуржец Александр Симонов несколько лет работает в техподдержке американской компании, которая занимается разработкой приложений в сфере большого спорта. Как и многие другие, в IT он попал не сразу.
— Я плохо учился в школе и, чтобы не вылететь, пошел после девятого класса в колледж на туризм. Это было абсолютно пустой тратой времени, не люблю это вспоминать. После армии я начал учиться на менеджменте, на управлении персоналом. Поэтому пошел работать эйчаром в транспортной компании, казалось, что это будет интересным. Но это было не так, и я начал работать в техподдержке этой же компании, — рассказывает Александр о поиске подходящей специальности.
Почти все собеседники «Новой газеты» отмечают, что деньги для них не главное, куда важнее интерес к самим задачам и проектам. Тем не менее условия труда тоже имеют значение. И Роман, и Александр отмечают, что в IT они почувствовали, что к ним относятся по-человечески.
— Благодаря горизонтальным организационным структурам (против иерархических, как в большинстве других отраслей), в IT к тебе относятся с уважением, прислушиваются к предложениям как новичков, так и более опытных коллег в равной степени, — объясняет Роман. — Курс английского от компании, теннис и PlayStation в офисе — это всего лишь следствие здоровых отношений.
В IT все было хорошо, пока не пришла «спецоперация»
Вокруг зарплат айтишников всегда ходило много мифов, легенд и мемов. По данным «Хабр Карьеры» за второе полугодие 2021 года, медианная зарплата в ИТ-индустрии составляла 140 тысяч рублей. Самые высокие цифры в Москве — 191 тысяча в месяц. Меньше в Санкт-Петербурге — 165 тысяч. В остальных регионах — 130 тысяч.
В крупных корпорациях для сотрудников пытаются создать и другие привлекательные условия помимо денег: медстраховку, бесплатную еду в офисе, доступ в спортзал или сертификат на курсы английского.
Хорошие условия труда и высокие зарплаты были также продиктованы большим спросом, поясняет Фатеев.
Несмотря на то что по ощущениям в IT сейчас работает каждый второй, людей в отрасли все равно катастрофически не хватало.
Поэтому компаниям приходилось бороться за хороших кандидатов.
— «Альфа-банк», к примеру, в один момент начал давать sign-up-бонусы IT-специалистам в размере 250 тыс. рублей. То есть это не относится к зарплате, это денежное вознаграждение в первый день, которое спецу дают за то, что он пришел работать именно к ним, — говорит CEO «Эйч». — При этом все компании соревнуются в том, какие возможности для роста и развития сотрудника они могут предоставить.
На начальном этапе в IT зарплаты не самые большие. Здесь скорее важен стремительный карьерный рост. На оплачиваемых стажировках соискатель может получать около 40 тыс. рублей в месяц. Зарплата начинающих специалистов, или «джунов», варьируется в пределах от 60 тыс. до 120 тыс. рублей.
При этом навыки и опыт работы здесь куда важнее институализированного образования. Как показал опрос онлайн-ретейлера Ozon от 2020 года, только треть специалистов в сфере информационных технологий имеет профильное образование. Навыки айтишники сейчас чаще получают сами. Как поясняет Фатеев, еще не везде университеты смогли адаптироваться к такой потребности рынка. Высшее образование специалистам заменили онлайн-школы, такие как Skillbox, SkillFactory, «Яндекс.Практикум» или Coursera. Многие получают дополнительные знания с помощью самообразования по книгам и на YouTube.
«Человек с гуманитарным образованием без опыта работы никому не нужен»
QA-инженерка (отвечает за обеспечение качества разработки продукта и его функционального тестирования) Саша Бруд пришла в IT из гуманитарной сферы. Свою карьеру она начинала как переводчик — работала на небольшое петербургское переводческое бюро. Над поводом, который привел ее в IT, Саша иронизирует: «Хотелось кушать». Еще в университете она пыталась программировать, но далеко это не зашло. В Праге, куда она переехала вместе со своим мужем, пришлось браться за дело серьезнее.
— [Полностью сменить деятельность] было катастрофически сложно. У меня синдром дефицита внимания, я плохо учусь чему-то новому, — объясняет QA-инженерка. — Но здесь была другая страна, в которой человек с гуманитарным филологическим образованием без опыта работы никому особо не нужен.
Саша училась новой специальности самостоятельно: в основном это было изучение языка программирования Python по текстам. Никакой программы или ментора у нее не было. Пригодились навыки изучения языков с филфака и полученное там же аналитическое мышление. Но первую работу все равно было найти непросто — взяли ее буквально из-за знания чешского языка. Потом стало проще, и сейчас она работает в компании, которая ее полностью устраивает. Саша отмечает и привилегии, которые у нее появились после перехода в IT: например, возможность выбрать врача, у которого она хочет лечиться, оплачивать себе хорошую квартиру и еду.
При этом минусы в сфере все же есть.
— Как ни странно, можно столкнуться с гендерной дискриминацией. Точнее, это не странно, а вполне ожидаемо: женщин на рынке всего 30% (сама Саша определяет себя как небинарную персону и использует все местоимения, но из-за дискриминации предпочитает не открываться в профессиональной сфере. — Ред.). Кроме того, в России сейчас не так много специалистов, все уезжают. По разным причинам. Кто-то по политическим, кто-то по экономическим. Бывает, работаешь в команде, еще не закончили проект, а уже пять человек уволились и уехали.
Этот и другие разговоры состоялись еще до начала «спецоперации» в Украине. После 24 февраля многие герои этого текста сами задумались о переезде или уже готовятся к нему. Эксперты в свою очередь пророчат российскому IT-сектору апокалипсис.
Часть II. Великий исход IT из России
Саша Бруд. Разговор от 9 марта: «Я и раньше думала о релокации и готовилась к ней. Сейчас срочно покидаю Россию из-за чувства небезопасности. Морально это невероятно сложно, потому что, хоть у меня и нет животных, детей и имущества, я уже наладила свою жизнь здесь, и она мне нравилась. Финансово дается нормально: мы переезжаем с партнером, у нас айтишные зарплаты, нам очень повезло и они в долларах / проиндексированы по курсу».
Александр Симонов. Разговор от 10 марта: «Из России я уже уехал. Это было связано со всей этой ситуацией, боязнью изоляции, увеличения числа репрессий. Кажется, в России теперь просто жить и даже питаться будет достаточно тяжело. Будем жить по карточкам. На переезде также настоял мой отец, который уже давно все прекрасно понимал и даже помог мне финансово. Через три дня я взял самолет и улетел в Стамбул. При этом, что делать дальше, я не очень представляю. Я получаю зарплату в рублях, а моя компания еще не делала каких-то заявлений».
«Здесь у меня, по крайней мере, не едет «кукуха»
После начала развития событий на территории Украины (которые российские власти упорно запрещают называть «войной») из России эмигрировали будто бы тысячи человек. Среди тех, кто отправился за границу первыми рейсами, оказались IT-специалисты. Пару недель назад «Коммерсант» предрекал отъезд пяти тысяч человек. Сейчас только в профильных чатах по эмиграции в телеграме состоит куда больше (стоит указать, что чаты были основаны до начала конфликта, но с тех пор число их участников только увеличивается): больше семи тысяч в чате «IT в Армении», больше двух тысяч в чате «IT Georgia», а в более общих чатах по вакансиям в IT за рубежом и «зарплатой в валюте» «
[Трактор] Как и куда улететь» состоят десять тысяч человек.
В итоге новые эмигранты жалуются, что на популярных направлениях вроде Тбилиси и Еревана найти жилье на долгосрочную аренду почти невозможно, а местные отмечают рост стоимости аренды недвижимости в два-три раза.
Как утверждает экономист Евгений Гонтмахер, массовая релокация айтишников совсем не новость, тем более что многие иностранные компании, а также корпорации, аффилированные с иностранными, начали перевозить свои офисы из России еще до 24 февраля. Их же сотрудники продолжают уезжать и сейчас. Гонтмахер такой отъезд считает вполне логичным: «У них есть работа, им помогают с деньгами и квартирой». Другой вопрос, что многие начинают бежать из России самостоятельно.
Менеджер команды разработки в туристическом IT-стартапе Арина (имя героини изменено по ее просьбе) покинула Россию 3 марта. Свое решение она объясняет просто: «Мне было капец как страшно».
— Мне казалось, что я помру просто, если буду оставаться в России еще хотя бы несколько дней. У меня был билет в Турцию на понедельник [7 марта], но в итоге я ломанулась на несколько дней раньше, потому что были всякие истории про введение военного положения. Военное положение может длиться годы. Я поняла, что если я в это время останусь в России без возможности выехать — это сразу пуля в лоб. Рожать детей в этой стране я больше уже не хочу никогда, — описывает свои эмоции девушка.
Уже почти неделю Арина находится в Кыргызстане вместе со своими знакомыми — здесь у нее хотя бы не едет «кукуха». Такое направление они выбрали, опасаясь допросов на российской границе на популярных направлениях вроде Армении. На работе к ее отъезду отнеслись нормально: еще с начала пандемии компания работает преимущественно на удаленке, так что девушка могла бы уехать и безо всякой «спецоперации».
— Единственное, у нас не было никакой специальной релокации. Я знаю, что некоторые компании вывозят своих сотрудников чартерными рейсами. Нас поддерживают только на психологическом уровне, — рассказывает Арина.
Переезд оказался сложным и в финансовом плане: девушке пришлось залезть в долги (произошло это, правда, преимущественно из-за того, что в начале февраля она взяла ипотеку). Хотя о релокации Арина задумывалась и раньше. При старом курсе с айтишной зарплатой в 180 тысяч рублей можно было бы летом попробовать пожить в Турции, на Балканах или в Грузии. Но сейчас и с такими деньгами она чувствует себя некомфортно.
— Мы ходим по Кыргызстану и покупаем все со скидками, потому что даже относительно местной валюты рубль упал. Если еще вчера мы покупали шоколадку за 100 сом и это было 80 рублей, то сейчас она стоит уже 130 рублей. К тому же шоком стало отключение Visa и Mastercard, в этот момент мне просто хотелось сдаться. Но в итоге мы смогли оформить себе карты, — продолжает Арина.
IT-самолеты летят в никуда
Как объясняет директор «Общества защиты интернета» Михаил Климарев, совсем не удивительно, что первый «пароход» из России состоит из IT-специалистов. Среди причин есть довольно банальные: в основном это молодые образованные люди, которые работают удаленно. А еще у них есть деньги.
— У них просто есть такие возможности. У сантехников, например, тоже есть деньги, но могут ли они просто так взять уехать? — риторически спрашивает Климарев.
Тем не менее, по словам Евгения Гонтмахера, самостоятельный побег из России очень рискован, люди буквально едут «на авось». С одной стороны, они вполне справедливо считают, что смогут найти работу за рубежом. С другой стороны, идея рассчитывать жить даже на айтишную рублевую зарплату за рубежом сейчас довольно сомнительна.
— Может быть, в Грузии, Армении или Турции ее и хватит. Но тут возникает вопрос о будущем компаний, в которых они работают. Только на прошлой неделе «Яндекс» заявил, что они могут стать банкротами, — объясняет свою позицию Гонтмахер. — Все крупные компании выпускают акции и живут фактически в долг. Это нормальный процесс для бизнеса, они за счет этого развиваются. А сейчас российская банковская система фактически отрезана от мировой банковской системы. К тому же давайте все же поймем, что нам в любой момент могут отключить интернет. Какая после этого работа на удаленке?
Антон Фатеев говорит, оценить масштабы миграции пока очень сложно, но ситуация действительно беспрецедентная. При этом стоит учитывать, что и раньше релокация была не самым простым процессом. Даже в мирное время переезд специалиста за рубеж мог занять от трех до девяти месяцев (только получение рабочей визы занимало месяца три). Для компаний, которые не имели иностранных связей, все еще сложнее: это переход в новую юрисдикцию, новый налоговый режим. Да и перевести надо весь офис. Раньше таким особо никто не занимался.
Однако уезжают не все. Когда мы списываемся во второй раз с аналитиком Аленой, девушка говорит, что остается в России. Решение она называет вынужденным: на переезд просто нет денег. Из-за «спецоперации» она потеряла порядка 800 тысяч рублей и осталась должна родственникам и банку еще порядка 400 тысяч.
— Осенью я купила акции российских компаний, — объясняет Алена. — Так вышло, что часть акций были куплены на средства брокера, и это была маржинальная торговля на достаточно большую для меня сумму. Мы хотели переехать с молодым человеком в собственный дом в Подмосковье или Новой Москве, поэтому я копила на первоначальный взнос, инвестируя. Откладывала 30–50% от зарплаты. Когда случилось 24 февраля, средств не хватило для покрытия маржин-колла. Я судорожно искала деньги, но все равно опоздала.
Влезать еще раз в долги девушка не решилась. К тому же, что теперь будет с ее работой, неизвестно. Часть инструментов, которые использовала их команда, больше не будут доступны в России. Какие действия будет предпринимать компания, чтобы работать дальше, она пока не знает.
«Масштаб ****** мы поймем к лету»
Уже спустя пару недель ясно, что так называемая «спецоперация» в Украине обернется для экономики России катастрофой. Повлияют на это не только санкции Запада, вызванные действиями российских войск, но и решения международных корпораций. Каждый вечер россияне узнают о брендах, которые в сложившихся обстоятельствах решают покинуть российский рынок. Массовый исход компаний из России затронул и отечественную IT-отрасль. За последние несколько дней с рынка ушли:
— Microsoft — крупнейший производитель программного и аппаратного обеспечения;
— SAP — немецкий разработчик ERP-систем;
— Oracle — второй по величине производитель программного обеспечения;
— Cisco Systems Inc — компания по разработке и продаже сетевого оборудования;
— Atlassian — разработчик программного обеспечения (наиболее известный продукт — система отслеживания ошибок Jira);
— Nvidia — разработчик графических процессоров;
— Figma — графический редактор для совместного проектирования сайтов;
— Autodesk — поставщик программного обеспечения для промышленного и гражданского строительства и др.
Все это очень плохо, заключает Михаил Климарев. IT в первую очередь подразумевают международное взаимодействие, с рынка ушли софты, которые создавались всем миром на протяжении десятков лет. Заменить это «отечественным производством» просто не получится, а пострадают не только частные компании, но и государственные сервисы.
— Многие российские сервисы, в том числе портал «Госуслуг», делались с помощью Java (язык программирования. — Ред.). Теперь обновить их не получится, потому что Oracle ушел с рынка. Часть российских сервисов работали на операционной системе Red Hat — теперь Red Hat лишает техподдержки все российские компании. В том числе «Ростелеком», — сокрушается Климарев.
Как дополняет Гонтмахер, уход иностранных компаний с рынка означает начало масштабного использования пиратских версий. И если пользователи смогут и потерпеть, то, утверждает экономист, для бизнеса качество ПО может стать критически важным.
Однако в первую очередь все изменения на рынке затронут самих айтишников. По словам Антона Фатеева, уход зарубежных компаний серьезно повлияет на карьерные возможности в России. Начнется все с того, что многие специалисты просто потеряют работу. Насколько рынок будет готов их принять обратно, можно будет судить только спустя какое-то время.
— Когда мы говорили еще две-три недели назад, рынок IT был полностью ориентирован на соискателя. Сейчас очевидно, что это уже не так, — утверждает Фатеев.
— Кризис, который начинается прямо сейчас, в основном про белых воротничков. Именно их оставляют компании, которые уходят с рынка.
В результате IT-отрасли в России делают поблажки. Еще 2 марта Владимир Путин подписал указ о поддержке IT-отрасли в период так называемой «спецоперации». Согласно документу, российские IT-компании будут освобождены от уплаты налога на прибыль и проверок контрольными органами. Сотрудники таких компаний (правда, при соблюдении огромного ряда условий) в возрасте до 27 лет получат отсрочку от призыва на военную службу, а также смогут взять льготную ипотеку.
Несмотря на то что и Климарев, и Гонтмахер отмечают, что меры поддержки в целом неплохие, оба сходятся, что они не смогут стать панацеей. И уж точно не смогут остановить поток эмиграции.
— Люди, которые уезжают, опасаются, что в России будет апокалипсис. И это так. От коллапса спасет пока только то, что экономика довольно инертна. Поезд будет останавливаться очень долго. Но в мае, даже если <спецоперация> прекратится, инфляция несколько раз удвоится по сравнению с теми цифрами, которые мы имели еще в феврале. Только к лету мы поймем весь масштаб ****** [жести], — резюмирует Климарев.
Источником новости является сайт RuCompromat.
Если Вас заинтересовала новость:
- Ниже на странице вы можете видеть взаимосвязанные статьи (при их наличии).
- Обратите внимание на ссылки, имеющиеся в статье, за ними содержится дополнительная информация.
- Воспользуйтесь поиском на сайте для получения дополнительных материалов по интересующей вас теме.
Из Российской Федерации продолжается массовый финал специалистов по компьютерным технологиям
После 24 февраля положение дел поменялась: на российской границе выстраиваются очереди из бегущих из государства специалистов по компьютерным технологиям. Только в русском чате в телеграме «IT вакансии в Армении» состоят больше 8-ми тысяч человек (количество новых пользователей в последние дни неумолимо вырастает). Журналистка «Новой» ведает, как сфера IT в Российской Федерации поначалу стала основным соц лифтом, а позже открыла путь в эмиграцию.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
Работа над материалом началась еще до начала «специальной операции» в Украине. Потом текст был изменен и дополнен. Почти все герои попросили редакцию не называть свои фамилии и компании, в которых они работают.
Часть I. Величавый финал граждан России в IT
На аватарке Алены в телеграме стоит фото. Женщина улыбается, по щекам размазаны серебристые блестки. Алена работает аналитиком-разрабом в большом online-торговой компании, в департаменте коммерческого планирования. Занимается SQL-разработкой — изучением инфы из баз данных. В IT она пришла позже — поначалу получила образование авиаконструктора и даже успела поработать на производстве.
— В принципе, еще в школе я желала стать юристконсультом. Однако юристконсультом я не стала, — смеется женщина во время нашего беседы. — Когда настало время выбирать, куда поступать, я подумала, что прагматичнее было бы стать инженером. С техническим образованием работу можно будет найти постоянно. Тогда же мне пришло в голову, что круто было бы заниматься самолетами, и я поступила в МАИ (Столичный авиационный институт. — Ред.).
Как ведает женщина, работать по профессии она начала уже на 3-ем курсе, наряду с учебой. Её первым проф поприщем (если не считать работу вожатой и оператором кол-центра службы такси) стал Центр проектно-инженерных технологий авиационной техники при МАИ, где Алена разрабатывала 3D-модели конструкции самолета для самолетостроительной компании «Ил». В конечном итоге «Ил» стал одним из триггеров для смены работе.
— Работа оказалась скучноватой. Притом платили там полставки — 10 тысяч рублей, — разъясняет предпосылки собственного расстройства Алена. — Я уверена, что у опытнейших инженеров задачи больше достойные внимания, но часть моего интереса также убил институт.
Когда ты девченка в техническом университете, с тобой говорят со снисхождением. Типа раз ты девченка, что с тебя взять.
Сменив еще несколько компаний, Алена пришла к работе с базами данных. Сейчас это одно из более нужных направлений в IT-секторе. Только HeadHunter даже на данный момент дает более 14 тысяч вакансий по запросу «специалист данных», а медианная заработная плата для данной специальности, по данным «Хабр Карьеры», во 2-ой половине 2021 года составляла 130 тысяч рублей за месяц. Вместе с тем в соответствии со сведениями службы госстатистики, медианная заработная плата в Российской Федерации на порядок ниже: чуток более 30 тысяч.
— Естественно, валютный фактор сыграл свою роль в принятии решения, — не прекращает разъяснять Алена предпосылки ухода в IT. — Я живу в столице России. Если у тебя тут нет собственного жилища, а ты хочешь приемлимо жить и приемлимо питаться… С заработной платой 60–80 тысяч сделать это толком не получится. Я знаю ситуации, где работники по пару лет работали на производстве и им не поднимали заработную плату. Когда я меняла работу, я начинала получать вдвое либо втрое больше.
Русская дигитальная мечта
Работа в IT стала главной грезой юных россиян. По данным недавнего анализа агентства Outside Digital, каждый 3-ий гражданин России думал над тем, чтоб перейти трудиться в сферу IT-продуктов. Рекрутинговая площадка hh.ru называет числа еще больше впечатляющие: февральский опрос компании продемонстрировал, что двадцать четыре процента их опрошенных из-за недовольства своей заработной платой думали о переходе в «айти» в протяжении последнего года, а семьдесят пять процентов думали об этом на протяжении месяца и поболее.
Благо спрос есть. На рынке кадровый голод. По расчетам Минцифры на начало прошедшего года, в Российской Федерации не хватает до 1-го миллиона профессионалов. Эту же цифру называл заместитель премьер-министра Дмитрий Чернышенко в январе месяце.
Как ведает CEO площадки «Эйч» (компания практикуется на поиске работы в digital и IT для юных профессионалов) Антон Фатеев, резкий спрос на специалистов по компьютерным технологиям возник на рынке в 2019 году. С того времени он возрос кратно. Фатеев выделяет две предпосылки спроса. С одной стороны, начали расти сами информационно-технологические организации, и сейчас им необходимо нанимать больше людей. С иной стороны, в IT начали приходить и классические сферы. Digital-трансформацию проходят как и банки (к примеру, Сберегательный банк), так и большие компании, подобные как «Сибур» либо «Северсталь».
— Диджитализация наращивает продуктивность компаний, — разъясняет тенденцию Фатеев. — Все это соображают и усердствуют внедрять технологии в свои процессы. Банки делают свои приложения. Некоторые компании вводят роботов на создание. Кто-то должен всем этим управлять, писать код.
Другую причину волнений называет научная сотрудница Центра исследовательских работ науки и технологий Евро института в Санкт-Петербурге и Социологического института РАН Лилия Земнухова. Как она сообщила, бум связан также с индивидуальностью развития рынка: IT-сфера уже издавна закончила быть только технической. На данный момент к специалистам по компьютерным технологиям можно причислить всех, кто принимает участие в разработке и разработке информационных ресурсов и товаров. Данный процесс просит различных полномочий.
— Самые тривиальные примеры касаются провождающих областей — от маркетинга и клиентского сервиса, куда идут спецы с различным уровнем подготовки, — объясняет Земнухова. — Однако и снутри сферы происходят перемены в организации работы, требуется больше людей, которые способны организовать, управлять, сопровождать трансформации. По-видимому, найти место в IT-сфере на данный момент можно фактически хоть какому спецу.
При этом, «специальная операция» корректирует планы организации из России по найму служащих. Все значительное количество российских профессионалов переключаются на розыск работы за границей.
От батюшки до сотрудника полиции
Владеть специализированным образованием с той целью, чтоб «вкатиться» в IT, было вправду не непременно. Во время подготовки материала с газетой связались спецы, которые перебежали в сферу IT-продуктов после получения образования на программах культурологии, политологии, социологии либо даже проработав в таможенной службе. Антон Фатеев смеется, как он сообщает, к ним за помощью в один прекрасный момент обращались даже сотрудник полиции и батюшка.
Истории входа бывают различные.
Как ведает фронтенд-разраб Роман из Улан-Удэ, специалистом по компьютерным технологиям он стал после того, как поработал в промышленности красоты. Роман — бывший стилист, и это не случайный выбор. После школы он даже пробовал получить особое образование в Иркутске, но отчислился на 3-ем курсе (частично из-за крыс в помещении образовательного учреждения).
— До прихода в IT я трудился в элитном салоне красоты, также был гримером и стилистом в театре. Мне нравилось создавать образы, выходить в зал и оценивать игру света и форм, а в антракте бежать за кулисы и заносить изменения. Кроме того я подрабатывал моделью и стилистом на подие, на фотосъемках, съемках местных ТВ-передач и даже художественного кинофильма, — ведает Роман о собственной жизни.
Поменять профессию юноша решил, когда переехал в Санкт-Петербург и начал трудиться в салоне с огромным потоком клиентов. В то время у него была заработная плата приблизительно 70 тысяч — для Петербурга начала 10-х выше средней. Но ему начало мерещиться, что развиваться как будто и некуда. Тогда Роман решил уйти в IT. На протяжение предыдущих трёх лет юноша трудился в большой аутсорсинговой компании, где в главном занимался визуализацией данных, архитектурой и оптимизацией интернет- и рабочий стол-приложений.
Житель Санкт-Петербурга Александр Симонов пару лет трудится в технической поддержке организации из США, занимающаяся разработкой приложений в сфере огромного спорта. Как и почти все остальные, в IT он попал позже.
— Я плохо обучался в школе и, чтоб не вылететь, пошел после девятого класса в институт на туризм. Это было полностью пустой растратой времени, не люблю это вспоминать. После армии я начал обучаться на менеджменте, на управлении персоналом. Потому пошел работать эйчаром в транспортной компании, складывалось ощущение, что это будет увлекательным. Однако это было не так, и я начал трудиться в технической поддержке этой же компании, — ведает Александр о поиске пригодной специальности.
Практически все собеседники «Новой газеты» подчеркивают, что средства для них не основное, куда важнее интерес к самим задачкам и проектам. Все же условия труда тоже имеют значение. И Роман, и Александр подчеркивают, что в IT они ощутили, что к ним относятся по-человечески.
— с помощью горизонтальным организационным структурам (против иерархических, как в большинстве остальных отраслей), в IT к тебе относятся с почтением, прислушиваются к предложениям как новичков, так и поболее опытнейших коллег в одинаковой мере, — разъясняет Роман. — Курс британского от компании, теннис и PlayStation в кабинете — это всего только следствие здоровых отношений.
В IT все было отлично, пока не пришла «специальная операция»
Вокруг заработных плат специалистов по компьютерным технологиям постоянно ходило много легенд, легенд и мемов. По данным «Хабр Карьеры» за 2-ое полугодие 2021 года, медианная заработная плата в ИТ-промышленности составляла 140 тысяч рублей. Самые высочайшие числа в столице России — 191 тысяча за месяц. Меньше в Санкт-Петербурге — 165 тысяч. В других регионах — 130 тысяч.
В больших корпорациях для служащих пробуют сделать и иные симпатичные условия кроме средств: медстраховку, бесплатную пищу в кабинете, доступ в спортзал либо сертификат на курсы британского.
Отличные условия труда и высочайшие заработной платы были также продиктованы огромным спросом, объясняет Фатеев.
Невзирая на то что по ощущениям в IT на данный момент работает каждый 2-ой, людей в сферы все равно чертовски не хватало.
Потому компаниям приходилось биться за отличных претендентов.
— «Альфа-банк», например, в один миг начал давать sign-up-призы специалистам по компьютерным технологиям в размере 250 тысяч рублей. Другими словами это не имеет отношения заработной плате, это валютное вознаграждение в 1-ый день, которое спецу дают за то, что он пришел работать конкретно к ним, — гласит CEO «Эйч». — При всем этом все компании состязаются в том, какие возможности для роста и развития работника они могут предоставить.
На исходном шаге в IT заработной платы не наибольшие. Тут быстрее важен быстрый карьерный рост. На оплачиваемых стажировках кандидат может получать приблизительно 40 тысяч рублей за месяц. Заработная плата начинающих профессионалов, либо «джунов», колеблется в границах от 60 тыс. до 120 тысяч рублей.
При всем этом способности и опыт работы тут куда важнее институализированного образования. В соответствии с опросом online-торговой компании Ozon от 2020 года, только третья часть профессионалов в сфере IT-продуктов имеет профильное образование. Способности специалисты по компьютерным технологиям на данный момент почаще получают сами. Как сообщают Фатеев, еще не всюду институты сумели приспособиться к этот необходимости рынка. Высшее образование спецам поменяли online-школы, подобные как Skillbox, SkillFactory, «Yandex.Практикум» либо Coursera. Почти все получают доп познания при помощи самообразования по книжкам и на Ютуб.
«Человек с гуманитарным образованием без опыта работы никому не необходим»
QA-инженерка (отвечает за обеспечение качества разработки продукта и его многофункционального проведения тестов) Саша Бруд пришла в IT из гуманитарной сферы. Свою трудовую деятельность она начинала как переводчик — работала на маленькое петербургское переводческое бюро. Над причиной, привевш?? её в IT, Саша иронизирует: «Хотелось есть». Еще в институте она пробовала программировать, но далековато это не зашло. В Праге, куда она переехала совместно с супругом, пришлось браться за дело серьезнее.
— [Всецело поменять деятельность] было чертовски трудно. У меня синдром недостатка внимания, я плохо учусь чему-то новому, — разъясняет QA-инженерка. — Однако тут была иная государство, в какой человек с гуманитарным филологическим образованием без опыта работы никому особо не необходим.
Саша обучалась новой специальности без помощи других: в главном это было исследование языка программирования Python по текстам. Никакой программы либо ментора у нее не было. Понадобились способности исследования языков с филологического факультета и приобретенное там же аналитическое мышление. Однако первую работу все равно было найти тяжело — взяли её практически из-за познания чешского языка. Позже стало легче, и на данный момент она трудится в компании, которая её всецело устраивает. Саша отмечает и привилегии, которые у нее возникли после перехода в IT: к примеру, возможность избрать доктора, у которого она желает лечиться, оплачивать для себя неплохую квартиру и пищу.
При всем этом минусы в сфере все таки есть.
— Как ни удивительно, можно столкнуться с гендерной ущемлением прав. Поточнее, это не удивительно, а полностью прогнозируемо: дам на рынке всего тридцать процентов (сама Саша описывает себя как небинарную персону и употребляет все местоимения, но из-за дискриминации предпочитает не раскрываться в проф сфере. — Ред.). А также, в Российской Федерации на данный момент не настолько не мало профессионалов, все уезжают. По различным причинам. Кто-то по политическим, кто-то по финансовым. Бывает, работаешь в команде, еще не окончили проект, а уже 5 человек уволились и уехали.
Данный и иные дискуссии состоялись еще до начала «специальной операции» в Украине. После 24 февраля почти все герои этого текста сами задумались о переезде либо уже ведут работу по подготовке к нему. Специалисты в свою очередь предсказывают российскому IT-сектору апокалипсис.
Часть II. Величавый финал IT из Российской Федерации
Саша Бруд. Разговор от 9 марта: «Я и ранее думала о релокации и готовилась к ней. На данный момент в срочном порядке покидаю Российскую Федерацию из-за чувства небезопасности. Морально это неописуемо трудно, так как, хоть у меня и нет зверей, детишек и собственности, я уже наладила свою жизнь тут, и она мне нравилась. Экономически дается приемлимо: мы переезжаем с партнером, у нас айтишные заработной платы, нам чрезвычайно посчастливилось и они в долларах / проиндексированы по курсу».
Александр Симонов. Разговор от 10 марта: «Из Российской Федерации я уже уехал. Это было соединено со всей этой ситуацией, страхом изоляции, роста количества гонений. По-видимому, в Российской Федерации сейчас просто жить и даже питаться будет довольно трудно. Будем жить по карточкам. На переезде также настоял мой отец, который уже издавна все отлично осознавал и даже посодействовал мне экономически. Через трое суток я взял самолет и улетел в Стамбул. Вместе с тем что делать далее, я не чрезвычайно представляю. Я получаю заработную плату в рублях, а моя компания еще не делала каких-либо заявлений».
«Тут у меня, по последней мере, не движется «кукуха»
После начала развития событий на территории Украины (которые властные структуры России упрямо воспрещают называть «войной») из Российской Федерации переехали как будто тысячи человек. В числе тех, кто отправился зарубеж первыми рейсами, оказались специалисты по компьютерным технологиям. Пару недель назад «Предприниматель» пророчил отъезд 5 тысяч человек. На данный момент только в специализированных чатах по эмиграции в телеграме состоит куда больше (стоит указать, что чаты были основаны до начала конфликтной ситуации, но с того времени количество их участвующих только возрастает): больше 7 тысяч в чате «IT в Армении», больше 2-ух тысяч в чате «IT Georgia», а в больше общих чатах по вакансиям в IT за границей и «заработной платой в валюте» «
[Трактор] Как и куда улететь» состоят 10 тысяч человек.
В конечном итоге новые эмигранты сетуют, что на известных направлениях вроде Тбилиси и Еревана найти жилище на длительную аренду практически нереально, а местные отмечают рост цены аренды недвижимого имущества в два-трижды.
Как заявляет финансист Евгений Гонтмахер, масштабная релокация специалистов по компьютерным технологиям совершенно не новость, тем паче что почти все зарубежные компании, также компании, связанные с зарубежными, начали транспортировать свои кабинеты из Российской Федерации еще до 24 февраля. Их же работники продолжают уезжать и на данный момент. Гонтмахер этот отъезд считает полностью закономерным: «У них есть работа, им помогают с средствами и квартирой». Иной вопрос, что почти все начинают бежать из Российской Федерации без помощи других.
Менеджер команды разработки в туристском IT-стартапе Арина (имя героини изменено по её просьбе) оставила Российскую Федерацию 3 марта. Собственное мнение она разъясняет просто: «Мне было капец как жутко».
— Мне складывалось ощущение, что я помру просто, если буду оставаться в Российской Федерации еще однако бы некоторое количество дней. У меня был билет в Турцию на понедельник [7 марта], но в конечном итоге я ломанулась на некоторое количество дней ранее, так как были всякие истории про введение военного положения. Военное положение может продолжаться годы. Я сообразила, что если я в это время останусь в Российской Федерации без возможности выехать — это сходу пуля в лоб. Рождать детишек в этом государстве я больше уже не желаю никогда, — обрисовывает свои эмоции женщина.
Уже практически неделю Арина располагается в Кыргызстане вместе со своими знакомыми — тут у нее однако бы не движется «кукуха». Подобное направление они избрали, боясь допросов на российской границе на известных направлениях вроде Армении. На работе к её отъезду отнеслись приемлимо: еще с начала сильной эпидемии компания работает в большей степени на удаленной работе, так что женщина могла бы уехать и безо всякой «специальной операции».
— Единственное, у нас не было никакой специальной релокации. Мне известно, что некоторые компании вывозят собственных служащих чартерными рейсами. Нам оказывают поддержку только на психическом уровне, — ведает Арина.
Переезд оказался трудным и в финансовом плане: девице пришлось залезть в долги (случилось это, правда, в большей степени потому, что сначала февраля она взяла ипотеку). Однако о релокации Арина думала и ранее. При древнем курсе с айтишной заработной платой в 180 тысяч рублей можно было бы летом испытать пожить в Турции, на Балканах либо в Грузии. Однако на данный момент и с такими средствами она ощущает себя неуютно.
— Мы ходим по Кыргызстану и покупаем все со скидками, так как даже относительно местной валюты рубль свалился. Если еще вчера мы брали шоколадку за 100 сом и это было 80 рублей, то на данный момент она стоит уже 130 рублей. Притом шоком стало отключение Виза и Мастеркард, в это время мне просто хотелось сдаться. Однако в конечном итоге мы сумели оформить для себя карты, — не прекращает Арина.
IT-самолеты летят в никуда
Как разъясняет руководитель «Общества защиты веба» Михаил Климарев, совершенно не умопомрачительно, что 1-ый «пароход» из Российской Федерации состоит из специалистов по компьютерным технологиям. В числе обстоятельств есть достаточно очевидные: в главном это юные образованные люди, работающ?? удаленно. А еще у них есть средства.
— У них просто есть подобные возможности. У сантехников, к примеру, тоже есть средства, но могут ли они просто так взять уехать? — риторически спрашивает Климарев.
Однако, согласно мнению Евгения Гонтмахера, самостоятельный побег из Российской Федерации чрезвычайно рискован, люди практически движутся «на удачу». С одной стороны, они полностью справедливо думают, что смогут устроиться на работу за границей. С иной стороны, мысль рассчитывать жить даже на айтишную рублевую заработную плату за границей на данный момент достаточно непонятна.
— Быть может, в Грузии, Армении либо Турции её и хватит. Однако здесь появляется вопрос о будущем компаний, в которых они работают. Только на прошедшей неделе «Yandex» сообщил, что они могут стать должниками, — разъясняет свою позицию Гонтмахер. — Все большие организации выпускают акции и проживают практически в займы. Это обычный процесс для коммерции, они из-за этого развиваются. А на данный момент кредитно-финансовая система России практически отрезана от мировой кредитно-финансовой отрасли. Притом давайте все таки усвоим, что нам в хоть какой момент могут отключить веб. Какая после чего работа на удаленной работе?
Антон Фатеев гласит, оценить объемы передвижения пока чрезвычайно трудно, но положение дел вправду беспримерная. При всем этом стоит учесть, что и ранее релокация была не самым обычным действием. Даже в мирное время переезд спеца за границу мог занять от 3-х до 9 месяцев (только получение рабочей визы занимало месяца три). Для компаний, которые не имели зарубежных связей, все еще труднее: это переход в новую юриспунденцию, новый режим налогообложения. Ну и перевести нужно весь кабинет. Ранее таким особо никто не занимался.
Но уезжают не все. Когда мы списываемся во 2-ой раз с аналитиком Аленой, женщина сообщает, что остается в Российской Федерации. Решение она называет принужденным: на переезд просто нет средств. Из-за «специальной операции» она растеряла порядка 800 тысяч рублей и осталась обязана родным и банку еще порядка 400 тысяч.
— Осенью я купила акции организации из России, — разъясняет Алена. — Так получилось, что доля ценных бумаг были куплены на средства брокера, и это была маржинальная торговля на довольно огромную для меня сумму. Мы желали переехать с юным человеком в свой дом в Московской области либо Новой Москве, потому я накапливала на первичный взнос, инвестируя. Откладывала 30–пятьдесят процентов от заработной платы. Когда произошло 24 февраля, средств не хватило для покрытия маржин-колла. Я конвульсивно находила средства, но все равно запоздала.
Влезать снова в долги женщина не отважилась. Притом, что сейчас будет с её работой, непонятно. Часть инструментов, которые употребляла их команда, больше не будут доступны в Российской Федерации. Какие деяния будет решать компания, чтоб работать далее, она на данный момент не ведает.
«Масштаб ****** мы усвоим к лету»
Уже спустя пару недель понятно, что так именуемая «специальная операция» в Украине обернется для экономики Рф трагедией. Воздействую на это не только санкционные меры Запада, которые были вызваны действиями вооруженных сил РФ, да и решения межгосударственных компаний. Каждый вечер россияне выяснят о брендах, которые в сложившихся обстоятельствах решают оставить рынок Российской Федерации. Массовый финал компаний из Российской Федерации коснулся и русскую IT-ветвь. За прошедшие несколько суток с рынка ушли:
— Майкрософт — один из самых крупных производитель программного и аппаратного обеспечения;
— SAP — германский разраб ERP-систем;
— Oracle — 2-ой по размеру производитель ПО;
— Cisco Systems Inc — компания по разработке и продаже сетевого оборудования;
— Atlassian — разраб ПО (более узнаваемый продукт — система отслеживания просчетов Jira);
— Nvidia — разраб графических микропроцессоров;
— Figma — графический редактор для обоюдного проектирования веб-сайтов;
— Autodesk — поставщик ПО для промышленного и гражданского строительства и др.
Все это чрезвычайно плохо, заключает Михаил Климарев. IT прежде всего предполагают межгосударственное сотрудничество, с рынка ушли софты, которые создавались всем миром в протяжении 10-ов лет. Поменять это «российским созданием» просто не получится, а пострадают не только коммерческие организации, да и муниципальные сервисы.
— Почти все российские сервисы, также портал «Государственных услуг», делались при помощи Java (язык программирования. — Ред.). Сейчас обновить их не получится, так как Oracle ушел с рынка. Часть российских сервисов работали на операционной системе Red Hat — сейчас Red Hat лишает техподдержки все организации из России. Также «Ростелеком», — сокрушается Климарев.
Как дополняет Гонтмахер, уход зарубежных компаний с рынка значит начало масштабного использования пиратских предположений. И если пользователи смогут и потерпеть, то, утверждает финансист, для коммерции качество ПО может стать критически принципиальным.
Но прежде всего все изменения на рынке коснутся самих специалистов по компьютерным технологиям. Согласно мнению Антона Фатеева, уход заграничных компаний серьезно воздействует на карьерные возможности в Российской Федерации. Начнется все с того, что почти все спецы просто растеряют работу. Как рынок будет готов их принять назад, можно будет судить только спустя некоторый период.
— Когда мы говорили еще две-три недели назад, рынок IT был всецело нацелен на кандидата. На данный момент разумеется, что это уже не так, — утверждает Фатеев.
— Кризис, начинаем?? прямо на данный момент, в главном про белых воротничков. Конкретно их оставляют компании, которые уходят с рынка.
В итоге IT-сферы в Российской Федерации делают поблажки. Еще 2 марта Владимир Путин поставил подпись под указом о поддержке IT-сферы во время так называемой «специальной операции». В соответствии с документу, российские информационно-технологические организации будут освобождены от уплаты налога на доходы и проверочных мероприятий контролирующими службами. Работники таковых компаний (правда, при соблюдении большого ряда критерий) в возрасте до двадцать семь лет получат отсрочку от призыва на службу в вооруженных силах, также смогут взять льготную ипотеку.
Невзирая на то что и Климарев, и Гонтмахер подчеркивают, что способы помощи в общем хорошие, оба сходятся, что они не смогут стать панацеей. И уж точно не смогут приостановить поток эмиграции.
— Люди, уезжающ??, боятся, что в Российской Федерации будет апокалипсис. И это так. От коллапса выручит пока только то, что экономика достаточно инертна. Поезд будет останавливаться чрезвычайно длительно. Однако в мае, даже если <специальная операция> закончится, инфляция пару раз удвоится по соотношению с теми цифрами, которые мы имели еще в феврале. Только к лету мы усвоим весь масштаб ****** [жести], — констатирует Климарев.
