«Мать всех воров» СССР

В первый раз раскрыты материалы дела супруги Япончика Калины Никифоровой

Имя Кали (Калины) Никифоровой в 80–девяностые годы гремело на весь СССР. Её называли «мамой всех воров», так как самые популярные авторитеты обращались к ней за советами и помощью. А патриарх криминального мира Вячеслав Иваньков по кличке Япончик и совсем дал ей свое сердце: Каля была его неофициальной супругой. Мы в первый раз публикуем настоящий вердикт по делу Никифоровой и рассказ про то, каким образом она выручала Япончика.

Разум Кали впечатлял детективы, которых она нередко обводила вокруг пальца. Только один раз попала за сетку, но достаточно стремительно оттуда выкарабкалась.

История о Никифоровой с течением времени обросла домыслами и домыслами, так как практически не осталось тех, кто её отлично знал лично. А самое основное — никто до настоящего времени не видел материалов единственного уголовного дела, в соответствии с которым Каля получила срок, и — внимание! — следующий оправдательный решение Президиума Верховного суда РСФСР по основному эпизоду обвинения.

РУССКИЙ МАГАЗИН «БЕРЕЗКА», ГДЕ ВОРЫ ПРОБОВАЛИ ПРОВОРАЧИВАТЬ СВОИ АФЕРЫ.
Фото: СМИ

Валютчица-буфетчица

Из материалов дела: «Никифорова Каля Михайловна, 15 июля 1945 года рождения, уроженка Баку, еврейка, со средним образованием, беспартийная, несудимая, работала буфетчицей в ресторане на Курском вокзале».

Это короткая биография Кали из материалов уголовного дела, бывшее заведено летом 1975 года. К тому времени она прошла уже длинный путь, сделавш?? её популярной в преступных кругах. Успела побывать в официальном порядке замужем, стать вдовой, познакомиться с Вячеславом Иваньковым, популярным как Япончик, родить сына Витю. Никаких суровых преступлений к тому времени она, как считается, не совершала. Делала быстрее роль «решалы» и «наводчицы» — человека, у которого необъятные связи, знающ??, на чем заработать. Не имея высшего образования, она владела неимоверным багажом прозаической мудрости, которая, вероятно, и помогала ей выживать в сложных критериях в детстве и молодости.

КАЛИНА (КАЛЯ) НИКИФОРОВА. ИЗ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО АРХИВА.

Каля, как убеждают знавшие её, просто сходилась с государственными служащими, сотрудниками правоохранительных органов, могла расположить к для себя, а позже — либо одурачить, либо посодействовать (не без своей выгоды, очевидно). В которой конкретно момент она заинтересовала вершины криминального мира, сообщить трудно. Однако авторитеты оценили её цепкий разум и умение моделировать положение дел: «Что будет, если вот этого развести на средства?»; «А стоит запугать вон того?»; «Но не приведет ли за собой «хвост» вот данный?»; «Как ввести «крота»?» — со всеми этими вопросами шли к ней. И Уголовный кодекс РСФСР не подразумевал наказания за советы…

Так на чем все-таки она попалась?

Как говорят материалы уголовного дела, Никифорову задержали вместе с 3-мя мужчинами, одним из которых был заслуженный наставник Узбекской ССР, в официальном порядке трудящийся в ДСО (добровольческое спортивное общество) «Мехнат» Аркадий Шварцман.

Узнаваемый на весь Узбекистан наставник по плаванию Шварцман приехал в Москву из Ташкента. Это была служебная командировка. А какой, сообщите, приезжий не грезил привезти из столицы дефицитные вещи для всей семьи? Раздобыть их в то время можно было лишь одним методом — в спецмагазинах сети «Березка». Однако рубли там не принимались — лишь особенные чеки (либо сертификаты), которые выдавались за работу за границей. Чеки с голубой полосой полагались тем, кто возвратился из государств соцлагеря, с желтоватой — из Африки, а без полос (самые ценные) — из капиталистических стран.

Из материалов дела: «Шварцман попросил Никифорову посодействовать ему приобрести интересующие его вещи. Она познакомила его с Кадыровым. В одну из встреч в отеле «Националь», где тормознул Шварцман, Кадыров предложил ему приобрести сертификаты «Внешпосылторга» без отличительной полосы из расчета 1 рубль сертификата за 6 рублей 50 копеек средствами. Дальше Шварцман снял со собственного вклада в сбер кассе 5000 рублей».

28 июля 1975 года на квартире Кали Никифоровой Кадыров повстречался с другом Шварцмана, тоже командировочным, некоторым энергетиком из Сызрани Борисом Кароновым. Сделка произошла удачно, оба мужчины остались довольны тем, что на руках у них 34 сертификата (они лежали в большом свертке из газеты). Шварцман и его товарищ здесь же направились отвариваться.

Наиблежайшим был магазин №31 компании «Березка». Мужчины избрали для себя прекрасные костюмчики, супругам — платьица и платки, детишкам — игрушки… Ну а позже произошло то, чего они представить ну никак не могли: Каронова задержали на кассе после того, как он предъявил сертификаты номиналом по 50 рублей.

— На данный момент нам кажется одичавшим, что за подобное в принципе могут арестовать, — полагает бывший работник Московского городского судо. — Однако в то время сертификаты равнялись к валюте, их оборот контролировался страной.

И все таки считаю, что органы охраны правопорядка провернули эту операцию лишь поэтому, что наблюдали за Калей (в любом другом случае «сертификатчики» не представляли интереса для МУРа, а конкретно это отделение занималось, как там выражаются, «реализацией»).

«Что делать?!» — конвульсивно спрашивал Шварцман Калю, возвратившись к ней домой один. Никифорова предложила найти Кадырова, который был должен решить все вопросы с милицией. Однако та в это время уже реализовывала вторую часть специальной операции: самого Кадырова задержали. На последующий день, 29 июля 1975 года, были подвергнуты аресту Каля и Шварцман.

За Калей сотрудники правоохранительных органов наблюдали издавна, но никак не могли к ней подобраться. Причин для задержания эта фантастически сообразительная дама им не давала. А сертификаты — хоть какая-никакая, но зацепка. Вообщем, притянуть её к нелегальному обороту сертификатов тоже казалось тяжело: она всего только знакомила людей, средства в руки даже не брала. Так что сотрудники правоохранительных органов решили подстраховаться и вменили ей (забавно сообщить)… недолив 10 граммов коньяку!

Из материалов дела: «25 июля 1975 года Никифорова, работая буфетчицей в ресторане Курского вокзала, разбавила содержимое 5 бутылок коньяка 3 звездочки. Из них она продала 300 г двум гражданам, недолив при всем этом им 10 мл (другими словами продала 290 мл). Остальной коньяк был реализован неустановленным следствием лицам. Всего она сфальсифицировала коньяка на 50 рублей 20 копеек».

В общем, инкриминировались Кале две статьи УК РСФСР: 88, «Несоблюдение норм о денежных операциях» (в случае с Никифоровой это было через две остальные статьи и звучало как «пособничество в покушении» на это преступление), и 156, ч. 1, «Обман пользователя».

Освободили в зале суда

Следствие продолжалось целый год, однако, казалось бы, что здесь проводить расследование? Разъяснялось это тем, что детективы пробовали возбудить в отношении Кали еще несколько уголовных дел. Напрасно. Весь этот период Никифорова посиживала в Бутырке, которая тогда в официальном порядке называлась ИЗ-48/2 и где содержались и мужчины, и дамы.

Старожилы знаменитого тюремного замка сообщают, что слух о Кале стремительно распространился по всему изолятору — ей в камеру авторитетные узники передавали «дары» (различные вещи, дефицитную провизию). А еще сообщают, что даже из тюрьмы она решала почти все вопросы, которые связаны с работой суровых бандформирований на воле. Уже тогда ей некоторые горячие головы готовы были дать статус криминального лидера. Однако, во-1-х, она сама была против, а во-2-х, преступный мир в общем не был к данному готов.

— По моим данным, никто из суровых воров вопрос так не ставил даже, — полагает исследователь криминального мира Михаил Орский. — Последней дамой, имевш?? статус криминального лидера, была Аглая Демидова. Она бежала из мест заключения, убив конвоиров. Однако с той целью, чтоб вначале организовать для себя побег, ей пришлось вступить в связь с лагерным медиком (он выслал её в тюремную поликлинику), и будто бы за это в предстоящем она и была приговорена иными ворами. А основное — после чего варианта было принято решение больше никогда не «короновать» дам.

Судьбу Кали и «командировочных» мужчин решал Мосгорсуд. В целях недопущения преступного давления на народных заседателей были приняты усиленные меры безопасности (на входе и в самом зале дежурила полиция).

— На заседании суда 30-летняя Каля смотрелась размеренной, — ведает один из бывших арбитров Московского городского судо. — Она вызывала сострадание у всех. Не знаю почему. Может, так как была приятной во всем дамой. Вину свою она признала отчасти. Каля просила учитывать, что воспитывалась в детдоме, что у нее есть несовершеннолетний сын (ходили домыслы, что это сын Япончика. — Авт.). Однако вердикт, который был вынесен 30 июля 1976 года, все равно был жестоким. И мы все на это направили внимание.

СЫН НИКИФОРОВОЙ ВИКТОР.

Каля получила 4 года заключения в условиях колонии общего режима и запрет трудиться в торговле сроком на пять лет. Шварцман и его товарищ — 4 и три года следовательно. А Кадыров — целых восемь лет серьезного режима. Устоял данный вердикт и в кассации Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР, но упал в Президиуме ВС, где рассматривался по протесту заместителя главу (и который был поддержан — ни мало ни много — замом главу Генеральной прокуратуры).

— На совещании звучал отчет 1-го из членов Верховного суда РСФСР, — ведает бывший судья. — В нем он рассказывал, что в ноябре 1976 года был принят Указ Президиума Верховного Совета Советский Союз «О сделках с денежными ценностями», где уточнено, что сертификаты в их список не входят. А закон, ликвидирующий наказуемость действий либо смягчающий наказание, в соответствии со статьей 6 УК РСФСР, имел оборотную силу. Поэтому вердикт по статье 88 был отменен с формулировкой «за отсутствием состава преступного деяния ».

У Кали осталась 156-я публикация, но, так как по ней срок был всего 1,5 года (она отбыла в Можайской женской колонии даже больше к тому времени), то её освободили прямо в зале суда. Случилось это 23 февраля 1977 года…

Как сложилась судьба фигурантов этого дела? Понятно лишь про 1-го из них. В русские годы в Ташкенте вышла книжка под заглавием «Чекисты говорят», где создатели рассказали о наставнике Шварцмане, уехавш?? в 1978 году в Израиль. Вдали от родных краёв он, цитирую, «принял участие в антисоветском сборище под вывеской Американской государственной конференции по делам русских евреев, где изливались потоки грязищи и инсинуации на наше государство». А еще создатели сообщали, что Шварцман «пробует переманить наивных из Советского союза на планету Земля обетованную».

Что все-таки до Кали, это была её 1-ая и крайняя «ходка». И это тем удивительнее, что с возрастом её преступная история лишь разрасталась. Как выразился ветеран МУРа Александр Комаров (один из управляющих отделения, который занимался борьбой с организованной преступностью): «Схожих ей дам в преступном мире не было ни до, ни после».

Спасение Япончика

Никто из милиционеров не разговаривал с Калей выше, чем Иван Бирюков. Он до настоящего времени помнит все свои встречи с ней, в числе которых — даже у нее дома. Однако по порядку.

Впервой Иван Петрович познакомился с ней в «бутырском замке» в 1975 году. Каля посиживала там в ожидании вердикта по собственному делу. В это время расследовалось и уголовное дело по вымогательству и нападению на милиционеров, в каком основным подозреваемым был Япончик.

Как считают следственные органы, Япончик вытягивал средства у админа Малого театра Глиозы, в залог забрав его машину. Когда сотрудники правоохранительных органов попробовали задержать Япончика (с этой целью Глиоза провозгласил ему встречу, на которую дал обещание принести 2,5 тысячи русских рублей), тот устроил пальбу. При этом стрелял он в служащих милиции. А далее была традиционная погоня в самом центре города Москва, недалеко от Театром Русской Армии, за которой — так вышло — следил сам маршал Андрей Гречко.

ВЯЧЕСЛАВ ИВАНЬКОВ (ЯПОНЧИК). КАДР ИЗ ВИДЕО.

— Япончика задержали, ему предъявили ряд статей, также посягательство на совершение убийства сотрудников органов охраны правопорядка, а это наказывалось в то время вплоть до смертной экзекуции, — ведает Бирюков. — Он «закосил» под дурачка. Он в принципе, скажу я для вас, «косил» потрясающе! И он был признан невменяемым. А здесь нашлась свидетельница по делу, которой оказалась Каля. И вот она поведала, что это Глиоза кинул на средства Иванькова.

Дело было, как она сообщает, так: она попросила Глиозу посодействовать с приобретением «Волги» для её знакомого — Иванькова. Он взял 2,5 тысячи рублей, но почему-либо не посодействовал. Вот Иваньков и потребовал назад свои средства, а в залог пока взял его машину. И все: эпизод с вымогательством «потух», рассыпало на самом деле все дело.

Почему Никифоровой поверили? Так как у нее не было заинтригованности. Она во время самой сделки по купле-продаже машинки была на свободе, а во время, когда у Глиозы забрали машина, — уже в СИЗО. Сам Глиоза позже признался: был должен посодействовать в приобретению машинки для знакомого Кали, но не вышло.

В общем, благодаря свидетельствам Никифоровой из обвинений Япончику осталась лишь публикация 218 «Нелегальное хранение либо сбыт орудия» (в автомобиле ножик обнаружили). Срок по ней полагался условный. А если б в психиатрическую больницу бы положили, то там могли держать и 5 лет. Однако Япончик написал обращение в Министерство здравоохранения, в каком подчеркнул, что он вначале симулировал и в действительности здоров. Ему назначили новую экспертное исследование — та признала вменяемым. Далее суд — и он выходит на свободу. Этот вот виртуоз был.

— Через пару лет, к слову, с ним случилась еще одна схожая история. В районе Салтыковки был ресторан «Русь», там готовили отлично, так что постоянно иноземцев много было. И вот схлестнулись в «Руси» Гога Тбилисский и Япончик. Устроили стрельбу такую, что дым от пороха стоял. Гога получил две пули, а Япончик свалил целехоньким.

Его скоро изловили, но к тому времени он успел встать на учет в психдиспансер. Уже во время следствия было установлено, что пострадавший показания давать не будет, а очевидцы улетучились. Так что никаких доказанных фактов его участия в вооруженном столкновении найти не могли. Единственное, к чему прицепиться можно было, — к тому, что у Япончика на руках удостоверение водителя, однако он не мог их получить, являясь на учете в психдиспансере. И, когда все это прояснилось, он снова выскочил из психушки.

Мне известно, что у Кали были суровые завязки по медицине, а, по моему глубочайшему убеждению, никаких психологических отклонений у Япончика никогда не было. И все справки, будто бы удостоверяющие это, куплены.

Не лишь Бирюков, но и иные бывшие муровцы думают, что Каля помогала Япончику с экспертизами.

CКРИНЫ ДОКУМЕНТОВ.

— Я бы считал Никифорову в основном соучастницей Япончика, чем его неофициальной супругой, — полагает Александр Комаров. — Как мне понятно, «африканской страсти» меж ними не было. Это были быстрее деловые отношения, чем любовные. Она воспользовалась его авторитетом, он — её нестандартными талантами и связями.

Большая часть собственных самых ярчайших преступлений Япончик сделал конкретно в тандеме с Калей. Сотрудники оперативных подразделений вспоминают, как «сладкая парочка» кинула цеховиков (они шили подпольно ондатровые шапки) в Краснодаре. Она предложила им купить редкую монету николаевской эры номиналом в 37,5 рубля, стоимость которой на черном рынке доходила до 80 тысяч долларов. Встреча произошла в ресторане, куда неодижанно появилась полиция. При этом, не реальная: управлял «захватом» переодетый в милицейскую форму Япончик. Впрочем, это в принципе был его возлюбленный трюк — с переодеванием.

— В русское время преступлением числилась покупка драгоценностей и антиквариата, — полагает Бирюков. — Так что цеховики были рады, что в принципе остались на свободе. Писать заявление в милицию они не стали. Куда делась монета, мне не известно.

Плохой обыск

В другой раз старший оперативный сотрудник МУРа Бирюков увидел Калю уже у себя в кабинете на Петровке, куда она явилась по вызову.

— Ей было под сорок лет, фигура уже незначительно оплыла, возник 2-ой подбородок, — полагает Иван Петрович. — Однако одета безупречно, и постоянно во все ввезенное. Помню, какой-то чрезвычайно престижный деловой костюмчик был на ней. И позже я её видел постоянно в платьицах либо костюмчиках и никогда — в джинсах либо штанах. Другими словами можно сообщить, что она была женственной. Были и «цацки» на ней, но не вычурные.

ИВАН БИРЮКОВ. ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА.

Назвать её кросоткой я не могу, и своими женскими чарами она, в общем-то, не воспользовалась. Привлекала иным — дискуссиями, обещаниями. Мне, помню, сходу произнесла: «А пройдемтесь, выпьем кофе с вами. Я все расскажу, что вас интересует». На перекрестке Петровки и Страстного бульвара была кофейня — вот она туда приглашала. Я не согласился: меня соратники сообщили, что пока будем кофе пить, нас её подручные сфотографируют, и она позже станет этими снимками шантажировать.

Забегая вперед, скажу: из-за нее был уволен мой сотрудник, неповторимый специалист. Руководство увидело фото, где он с Калей в компании, и все… А до пенсии ему оставалась всего пара месяцев. Так что страшная дама была, ох и страшная!

Бирюков допросил Калю по расследованию о разбое 1981 года, где она проходила как вероятная соучастница. Развитие событий достаточно очевидный: к Кале обратился человек с жалобой на скупщика икон — некоего Нисензона, который будто бы кидал клиентов. Никифорова назначила торговцу встречу на нелегальной квартире под предлогом того, что сама желает приобрести антиквариат. Тот пришел. А скоро в квартиру неодижанно появились Япончик с товарищами. Пристегнули скупщика наручниками, угрожали уничтожить и растворить тело в кислоте. Однако тот опровергал, что похитил иконы. Тогда преступники забрали ключи от его квартиры в Черемушках, поехали туда и вынесли ценные вещи.

— Я обязан был вынести отказной материал в отношении Кали, — полагает Бирюков. — Доказанных фактов не много, никто на нее показаний не отдал — ни Япончик, ни Балда (криминальный авторитет Владимир Быков был «правой рукою» Иванькова, погиб в 2000 году. — Авт.). Она стояла на собственном: «Да, с Иваньковым знакома. Да, позвала на сделку его и торговца антиквариатом. Что позже Иваньков с товарищами сделали с ним — понятия не имею».

Тогда же Бирюков пришел с обыском к Кале. Трехкомнатная квартира на Енисейской улице поразила роскошной по русским временам обстановкой: кругом картины и ковры, два привезенных из других стран холодильника, шкаф с дорогой посудой, раритетные книжки…

В иной раз обыск проходил уже после задержания Япончика.

— Я в то время был в отпуске, а выезжал на место умерший Витя Литвинов, бывш?? высокого класса оперативным сотрудником, каких во всем Союзе было не много, — полагает Иван Петрович. — Итак вот, он был в курсе, что на квартиру Кали привезли еще одну партию золота с Магадана, и желал прихлопнуть её с поличным. Заявились наши под руководством Витей на обыск с аппаратурой. Техника пищала, демонстрируя пребывание драгоценного сплава. Однако ничего не обнаружили — «фиг для вас» называется.

А позже было установлено, что золото хранилось за стеной, у её соседки Евы. И я ведь был в курсе, что Кали с Евой в прекрасных отношениях! Однако что поделать: не предусмотрели обыск у соседки. А в принципе золото было главным делом Кали. Шло оно по теневой стоматологии, по ювелирам. Сеть была большая. Каля сама с ними дел не вела — у нее был человек, которому могла все поручить. Она ему доверяла всецело, ну и он испугался бы её кинуть.

Желала угнать самолет

После задержания Япончика по делу Нисензона (в конечном итоге ему дали четырнадцать лет тюрьмы) Каля, на самом деле, стала исполняющей его обязанности в преступном мире.

— В то время она была в фаворе, — полагает один из управляющих милицейского отделения, который занимался борьбой с организованной преступностью, Александр Комаров. — Полностью все знали, кто такая Каля. Были в курсе, что она собой представляет и что с ней можно иметь дела. С ней советовались, ей «заносили»… Она была в курсе многого, могла «разрулить» и даже спасти кого-либо от тюрьмы.

Как это происходило на самом деле? Вот что вспоминает Бирюков:

— Наши ребята, пока я был в отпуске, задержали с наркотическими веществами 2-ух авторитетов — Рафика Багдасаряна по кличке Сво (был «коронован» в четырнадцать лет. — Авт.) и Валериана Кучулорию по кличке Песо (его отец — зам руководителя Верховного Совета Грузии — был расстрелян в 1936 году. — Авт.).

И вот я прихожу на работу, а работники говорят: «Популярная тебе дама чрезвычайно уж бурную деятельность развела! Все пробует найти подходы и их высвободить…»

Я набираю домашний номер Никифоровой. И вот какой у нас с ней разговор состоялся: «Здрасти, Калина Михайловна!» — «О, Иван Петрович, рада вас слышать!» — «Что это вы так активничаете?..» — «Иван Петрович, вы же понимаете, ну не повинет он» (это про Рафика, который наркотические вещества не употреблял). — «Факт подтвержден». — «И что, никаких возможностей?» — «Три серьезного одному и три — второму, публикация больше дать не даёт». Ни 1-го имени ни она, ни я не назвали, но соображали, о ком и о чем речь идет. Под конец беседы я ей произнес: «Здоровье поберегите». Она уже, видимо, болела лейкемией…

Диагноз Калю очень подкосил, но она вроде как веровала, что сумеет излечиться. Во-1-х, так как знала почти всех выдающихся докторов лично, во-2-х, средства на самые дорогие медицинские препараты были. Так что Каля лечилась и продолжала некоторый период жить собственной обыкновенной жизнью. Как говорят, встретила даже новую любовь — криминального лидера Рубена Саркисяна по кличке Рубик-Доктор.

Если быть четкой, они знали друг дружку издавна, но после задержания Иванькова меж ними появились в особенности теплые отношения. Вместе они даже открыли нелегальный цех по пошиву обуви при большой гос фабрике.

Более всего Каля все равно беспокоилась за Япончика (решала меры к его освобождению, пробовала подкупить всех — от тюремщиков до прокуроров), также за сына Витю.

— Сыну она отдала отличное образование, — полагает Комаров. — Он стихи писал, играл на рояле… Считаю, Каля усердствовала сделать все, чтоб у него было обычное будущее. Однако жизнь Виктора, которого окружал криминал, была предрешена.

И опять вопрос: желала ли Каля ему этот судьбы? Не знаю. Однако ходили домыслы, что она купила парню статус криминального лидера, когда ему лишь исполнилось двадцать два года. При любом варианте если б она возжелала, то воспрепятствовала бы его «коронации».

МОГИЛА КАЛИ НИКИФОРОВОЙ В ЕРЕВАНЕ. КАДР ИЗ ВИДЕО.

Япончик воспитывал и обожал Виктора как сына, называл своим преемником. Однако до настоящего времени не понятно, был ли он ему родным. Бирюков думает, что нет.

Последнее дело Кали — организация угона самолета, на котором она собиралась вылететь зарубеж, чтоб там пройти курс исцеления. Угон почему-либо все откладывали и откладывали. А Каля погибла.

История её жизни не была в реальности ни прекрасной, ни романтичной. Принужденная повсевременно лавировать меж всеми «огнями», вести несколько игр параллельно, тревожась за судьбы возлюбленных мужчин, Каля себя довела до серьезного заболевания и, вероятно, решила скончаться. Если б она желала жить — то угнала бы и не один самолет. В данном полностью убеждены те, кто её знал.

Похоронили Калину Никифорову 26 февраля 1988 года на главном городском кладбище Еревана. На похоронах находились популярные авторитеты. Возлюбленные мужчины — сын Витя и Япончик — на непродолжительное время её пережили.

Ева Меркачева