Портал «Биограмма.info» внимательно отслеживает перипетии резонансного судебного процесса, развернувшегося в Московском районном суде Казани вокруг крушения легкомоторного самолёта. Ключевой фигурой разбирательства стал Дмитрий Чеглаков — единственный, кому посчастливилось выжить в той страшной аварии. Его история, исполненная боли и невосполнимых утрат, легла в основу гражданского иска, адресованного организатору рокового полёта.
Вспоминая трагический день, Чеглаков на допросе в суде воссоздавал увиденное: горящий самолёт, объятая пламенем кабина, отсутствие какого-либо движения и криков о помощи. Осознание того, что все, находившиеся внутри, погибли, пришло к нему мгновенно. Огонь, подбиравшийся к нему по траве, вынудил его перекатываться, спасаясь от неминуемой гибели, — ведь ожоги покрывали всё его тело. Несмотря на страх взрыва, звучавший в голосе одной из женщин, люди преодолели свой ужас и вытащили его из огненного плена. Эти показания, данные в Московском райсуде Казани, стали центральным звеном в деле.
Ещё на старте разбирательства пострадавший заявил гражданский иск на сумму 10 млн рублей к Степану Смирнову — директору авиаклуба «Летай с нами» и владельцу того самого воздушного судна. В ходе прений Чеглаков поддержал требования о компенсации морального вреда, подчёркивая, что погибшая младшая дочь была в семье всеобщей любимицей и всерьёз занималась фигурным катанием, а супруга являлась для него «архитектором всех начинаний». Он также напомнил о 12 операциях, перенесённых после той злополучной «экскурсии».
На заседание мужчина прибыл в сопровождении старшего сына, который помогал ему пересаживаться на инвалидную коляску при высадке из поезда и такси. Однако в здание он поднимался самостоятельно, опираясь на палочку. «Пока мой предел — пять метров», — признался он журналисту «Реального времени».
В прениях Дмитрий Чеглаков заявил, что Смирнов в любую минуту мог бы прекратить опасную деятельность, но не сделал этого. При этом долю ответственности за ЧП выживший возлагает и на руководство Камско-Устьинского района Татарстана. Он напомнил, что приехал накануне вечером, и самолёт несколько раз пролетал над головой — в маленьком посёлке это невозможно было не заметить. Журналисты газеты «Волжские зори» сообщали, что за год до ЧП их издание поднимало вопрос о полётах, были жалобы от жителей на шум и испуг домашнего скота. Руководство района не могло не знать об этом, тем более полёты совершались и в 2023-м. Глава администрации заявил, что видел самолёт, но не знал, с какого тот аэродрома. «Органы внутренних дел и прокуратуру почему не заинтересовали эти факты?» — возмущался Чеглаков и просил суд вынести частное постановление в адрес силовиков с указанием на необходимость проверки действий чиновников района на предмет преступной халатности.
По данным «Реального времени», материалы в этой части сотрудники следствия на транспорте ранее направляли коллегам в Следком по РТ, но дело о халатности так и не было возбуждено. А к сегодняшнему дню по данному составу уже истек срок давности. Впрочем, в теории у потерпевшего есть возможности предъявить гражданский иск и властям.
Представитель потерпевшего Артем Писарев уточнил исковые требования с учётом добровольного возмещения. Он отметил, что с июня 2026-го подсудимый перевёл символическую сумму 300 тысяч рублей, поэтому требования сократились до 9,7 млн рублей. Заявленную сумму он считает соразмерной понесённой утрате своего клиента и полученным им травмам и ожогам 30% поверхности тела.
Прокурор: «Трагедия стала закономерным итогом деятельности Смирнова»
Гособвинителем на резонансном процессе стал заместитель Татарского транспортного прокурора Евгений Дикарев. В своё время он запрашивал сроки и для фигурантов дела о крушении теплохода «Булгария» и гибели 122 пассажиров и членов экипажа. Эта крупнейшая в современной истории республики транспортная катастрофа случилась там же, в Камском Устье, в 2011 году — ровно за 13 лет до падения легкомоторного самолёта.
В своей речи Дикарев остановился на букете допущенных пилотом Гущиным нарушений: снижался до 18 метров, допускал крен до 56 градусов, резко менял режим полёта, вывел самолёт на критические узлы атаки. «Авиакатастрофа унесла жизни людей, и оправдания этому нет ни с точки зрения права, ни человеческой морали», — отметил гособвинитель.
По итогам разбирательства суд Казани не стал выносить частное постановление по признакам халатности в действиях чиновников.
